воскресенье, 3 марта 2019 г.

Таро и Алхимия Глава 7. Карты четырех элементов

Каждая масть младших арканов в Алхимическом Таро соответствует одному из четырех элементов: монеты соответствуют Земле, сосуды — Воде, мечи — Воздуху и жезлы — Огню. Масти следуют друг за другом в порядке алхимической прогрессии элементов — от наиболее плотного элемента, монет/Земли к наименее плотному, Жезлам/Огню. 

  На каждой карте масти изображен алхимический символ соответствующего элемента - один из четырех треугольных глифов (его увеличенное изображение есть сверху на каждой карте двора). Названия мастей соответствуют традиционным, впервые появившимся в 14 веке. 

  Отличается здесь только то, что кубки были переименованы в сосуды — для того, чтобы связь изображений этой масти с алхимическим символизмом стала более очевидной.
Предсказательные значения карт в этой колоде также соответствуют общепринятым.
 У любого из чисел от одного до десяти есть свое символическое значение, описанное еще в шестом веке до н. э. в работе греческого философа Пифагора.
Во времена средневековья каждое число приобрело также ряд дополнительных значений из-за их ассоциаций с христианскими, до-христианскими и алхимическими символами. Значение каждой карты младших арканов — это сумма ее нумерологического значения и связанных с ее мастью символических ассоциаций. Для определения значения карты двора, учитывается ее место в иерархии двора и ее принадлежность к одной из четырех мастей. 
 Значение масти определяется ассоциациями, связанными с тем элементом, которому она соответствует, и ее соответствием одной из четырех функций сознания, выделенных Юнгом. Четыре функции сознания используются вместо привычного соответствия мастей четырем типам темперамента: ощущения соответствуют Земле и пентаклям,
 интуиция Воде и сосудам,
 мышление Воздуху и мечам,
 а чувства Огню и жезлам.
На каждом тузе в Алхимическом Таро изображен символ масти, соприкасающийся с соответствующей стихией, и животное, которое является духом этой стихии и чувствует себя в ней как дома: 
для масти Земли это кролики, 
для Воды — рыбы, 
для Воздуха — птицы
 и для Огня — саламандры. 

 Также символом каждой масти Таро стал один из тех знаков, что используются в современных французских игральных картах для обозначения масти, и этот знак прекрасно вписался в изображения тузов, обеспечив им удивительные дополнительные значения. (прим. пер. - имеются в виду бубны, трефы, червы и пики, и на картах Тузов есть в изображении соответствующие элементы).
На картах четырех королей изображены более сильные животные, представляющие всю мощь своего элемента: для Земли это лев
для Воды кит, для Воздуха орел и для Огня — дракон. 
 Таких же животных, являющихся олицетворением четырех элементов, мы можем найти в алхимических текстах, например, по углам алхимической мандалы, созданной для Musaeum Hermeticum (“герметической библиотеки») в 1625 году (см. рисунок 15). Королевы выглядят как люди, или почти как люди, иногда приобретая животные черты, такие, как, например, рыбий хвост у Королевы сосудов или крылья у Королевы мечей.
Вместо пажа или слуги, последняя карта в иерархии двора — это Леди, которая является парой Рыцарю в том же смысле, что и Королева для Короля. Эта женская фигура присутствовала в более ранних колодах таро и в алхимическом символизме очень важно то, что она уравновешивает мужественного Рыцаря.
Туз Монет
Кролик сидит перед большой монетой, стоящей в углублении в Земле. В центре монеты мы видим отверстие в виде ромба, от которого расходятся стрелки в направлении четырех сторон света. В алхимии число четыре связано с физическим миром времени и пространства, который изображается как круг, разделенный на четыре части (что символизирует четыре элемента — прим. пер.). Наиболее важным элементом, однако, является неосязаемый пятый элемент (квинтэссенция). Чтобы изобразить его, алхимики помещали его в центр мандалы, разделенной на четыре части также, как разделена монета на карте. Эта монета служит иллюстрацией того, что вся физическая реальность происходит из пространства духа. Так, все, что появляется в нашей жизни, все, что окружает нас, когда-то было идеей, возникшей, в свою очередь, в непостижимых глубинах нашего бессознательного.
В разных культурах по всему миру белый кролик ассоциируется с Луной, а из-за связи со сменой лунных фаз, он также служит символом трансформации. Во многих культурах его считают шаманским проводником, а иногда даже трикстером. У алхимиков кролик был символом ртути, одного из алхимических веществ. Кролик, изображенный на этой карте — это тот же кролик, которого мы видели на карте Шута, где он провожал новоиспеченного алхимика внутрь земли (в нору).
Туз монет указывает на начало чего-то нового в сфере здоровья, финансов, физического комфорта или сексуальности. Кролик может также представлять внутреннего проводника. Эта карта напоминает нам, что физическое благополучие зависит от вдохновения и творчества не меньше, чем от энтузиазма и жизненных сил. Кролик бежит влево, но его голова смотрит в другую сторону — туда, где он был до этого.
Двойка монет
На этом изображении, в основу которого легла гравюра, найденная в тексте Viridarium Chimicum (химический сад) 1620 года и в тексте «Basillica Phylosophica (философская беседка) 1618 года, мы видим алхимическую лемнискату (похожий на восьмерку символ бесконечности), обвивающий Солнце и Луну; они изображены на золотой солнечной и серебряной лунной монете, представляя мужское и женское начало. В традиционных французских колодах двойка монет была очень важной картой, потому как на ней была изображена лента с именем издателя, напоминавшая лемнискату. Наша же лемниската увенчана головами двух животных: льва и орла. Лев в алхимии это символ постоянства. Он глотает орла, который символизирует изменчивость. Фиксация изменчивости - это изображение ситуации, которая не меняется. Иногда это может указывать на желаемую стабильность, но чаще говорит о стагнации. В китайском оракуле И-Цзин стагнация считается одной из самых нежелательных ситуаций, которые только могут возникнуть. Текст добавляет, однако, что перемены это путь небес и, посему, такое положение дел не может существовать долго.
Тройка монет
Три монеты висят на внутренней стене здания. Символы, изображенные на них, представляют алхимическую триаду — слева направо мы видим Ртуть, Соль и Серу. Здание служит приютом художнику, который сидит за работой над профилем. Карта указывает на художника или писателя, который работает по заказу или за постоянную зарплату. Она говорит о креативности одновременно с чувством защищенности и стабильности. Она также говорит о перенесении образов бессознательного в виде творчества и идей на физический план. Монета с символом соли, которая находится над центральной колонной, символизирует стабильность. Художник внимательно изучает кого-то, кто находится за пределами карты. Это может обозначать вдохновение или исследовательскую работу. Обратите внимание на карту, лежащую в раскладе слева — там, куда направлен взгляд художника. Она может рассказать вам о том, что находится в фокусе его исследования.
Четверка монет
Мужчина, одетый в примитивную одежду из шкуры животного, закапывает в землю свое богатство, свои четыре золотых монеты. На каждой монете изображено солнце и кажется, что мужчина пытается спрятать их свет.
 Четыре это число физического проявления, а монеты, представляющие элемент Земли, указывают на физический мир. Это очень заземленная карта, которая предполагает чрезмерную концентрацию на материальном.

 Этот мужчина может казаться скрягой, который прячет свое богатство в землю вместо того, чтобы использовать его по назначению — например, купить себе одежды. Или, если смотреть на него с более позитивной стороны, оказаться бережливым или мудрым инвестором, увеличивающим свой доход. Правильно возделанные, его монеты могут превратиться в денежное дерево.
Пятерка монет
Искалеченный нищий, потерявший свою левую ногу, протягивает ладонь в ожидании подаяния. Кажется, он не замечает того, что монеты разбросаны по земле вокруг него. На этих четырех монетах изображены символы четырех элементов — по часовой стрелке и начиная с левого верхнего угла, мы видим изображения Воды, Земли, Огня и Воздуха. Монета в небе символизирует пятый элемент, квинтэссенцию, то, что связывает четыре элемента в одно целое.
Болезнь нищего символизирует недостаток равновесия. Он может стоять только на правой ноге. Не имея левой, он лишен связи со своим бессознательным и с духовной реальностью. Не важно, сколько денег у него будет - он не накопит ничего, потому что Пятый Элемент утерян. Карта может обозначать бедность, болезнь или потерю чувства собственного достоинства. Достаток и здоровье усиливаются принятием высшей силы и чувства благодарности, щедрости и человечности, которые это принятие дает. Даже человек, у которого прекрасный доход, но который при этом измучен страхом потери своих денег и перестающий быть щедрым, все равно похож на этого нищего калеку.
Шестерка монет
Двое детей, олицетворяющих собой невинность и молодость, стоят лицом друг к другу. Тот, что на куче монет, дает верхнюю монету, древнегреческую тетрадрахму, другому мальчику, у которого нет ни одной. Символически, шестерка представляет собой союз двух троек или двух отдельных личностей, влюбленных друг в друга. Молодость на этой карте противопоставляется старости в четверке монет. Если четверка указывает на скупость и жадность, то эта карта обозначает щедрость и доверие.
Афинская сова, изображенная на монете, символизирует мудрость, и это мудрость, которой делятся. Путем разделения и доверия приобретается большее богатство, чем через эгоистичные действия из страха потери. 
Отдавать или получать без привязанности означает позволить денежному потоку свободно течь и оставаться в гармонии с Душой Мира (Anima Mundi). Китайский оракул, И-Цзин, восхваляет такое поведение, называя его гармонией с небесами. 
«Это закон небес сделать полным пустое и сделать наполненное скромнее;... высокие горы разрушаются водами, и долины заваливает камнями».
Семерка монет
На карте изображен каменный обелиск с шестью монетами на нем и седьмой золотой монетой сверху. Каждая монета сделана из одного из семи металлов алхимиков. Алхимики верили, что все металлы были когда-то одной субстанцией и что они были отделены друг от друга теми примесями, которые они содержали. Когда метал был очищен, он мог подняться в иерархии, чтобы стать золотом. На каждой монете обелиска изображен бог, который управляет как металлом, так и связанной с ним планетой. 
Снизу вверх, там изображены
 Сатурн — бог свинца, 
Марс — бог железа,
 Юпитер — бог олова, 
Венера — богиня меди,
 Меркурий — бог ртути,
Луна — богиня серебра и Солнце — бог золота. Эта карта говорит о восхождении к цели, но восхождение должно пройти через определенные стадии. Это значит, что мы еще не у цели, но мы на пути. Терпение и настойчивость необходимы нам для того, чтобы остаться на нем.
Восьмерка монет
Восемь это число труда, в котором четверка, связанная с физическим проявлением, повторяется дважды и формирует восемь углов куба, который является символом стабильности и физической реальности. Алхимики считали куб символом сырого вещества, который нуждается в трансформировании через Делание (Opus). Здесь мы видим, как человек, который делает монеты, берет чистый металлический диск и наносит на него изображение, превращая его в монету. Пустая монета ожидает своей очереди на столе, а шесть готовых монет выставлены на полках позади него. Все монеты одинаковы, поскольку их штампуют. Карта говорит о повторяющейся работе, в которой нет творчества и разнообразия. Этот мужчина успешен в накапливании денег, и хотя он не обделен достатком, его работа может быть скучной и не удовлетворяющей его. Иногда такая работа необходима для достижения наших целей, но она также может стать формой стагнации и не гармонировать с путем Души Мира (Anima Mundi). Однако эта карта может намекать и на повторяющиеся действия, которые черпают силу в наших привычках и убеждениях.
Девятка монет
Денежное дерево приносит плоды в форме древних монет с изображениями, которые символизируют достаток, мир, мудрость и политическую власть. Число монет на дереве говорит о равновесии золота и серебра, женского и мужского принципов. Девять это число завершения и эта карта говорит о вложениях, которые оправдали себя.
 Это те вложения, которые были посажены в землю в четверке монет. Сейчас эти монеты выросли в дерево, обеспечив появление новых монет естественным путем. Это не тот достаток, который был скоплен из страха, но достаток, который возрастает сам и является частью естественного процесса.
Монеты даются природой тогда, когда они нужны. Это настоящее благополучие и здоровье, которое обеспечивается Анимой Мунди. Нет смысла бояться за него, пока дерево крепкое. Нам не нужно больше, чем то, что предназначено нам, и мы получим необходимое количество, как только монеты созреют.
Десятка монет
Средневековый купец буквально покрыт деньгами. Он представляет кого-то, кто богат и думает о деньгах как о великом деле, но монеты закрывают его глаза и это все, что он видит. Монеты это метафора денег, положения в обществе, здоровья, секса и других материальных вещей или одержимости ими. Купец успешен в приобретении того, что он желает, но это все, на чем он сосредоточен и у него нет других интересов. Он не считает других людей равными себе и не заботится об их желаниях и нуждах. Эта карта может также символизировать материалистичную философию, кого-то, кто верит только в реальность физического мира и в закон причины и следствия. Иногда, она может говорить о необходимости подумать о собственной выгоде, но если она выпадает долгое время, то говорит о другой разновидности стагнации.
Леди монет
Хорошо одетая женщина с висящим на поясе полным кошельком любуется букетом цветов. В небе над ней монета с символом Луны, которая олицетворяет женский принцип. Леди в Алхимическом Таро представляют партнеров Рыцарей той же масти. В отличие от пажей или слуг, они не слуги, но товарищи или жены Рыцарям. Все Леди объединены погоней за эстетикой и красотой. В средневековье, эстетика считалась одной из главных вещей, на которых были сосредоточены знатные леди. Леди монет физически и материально благополучна, у нее есть время и ресурсы для того, чтобы тратить их на наслаждение красотой. Она ценит и восхищается физическим миром, как это делает ценитель искусства или ученый. Она также ценит женскую красоту и моду. Она может предлагать свои цветы тому, что изображено на карте справа от нее в нашем раскладе или может советовать нам выделить время на наслаждения — время, чтобы вдыхать запах цветов.
Рыцарь монет
Рыцарь в доспехах стоит среди плодородной местности на краю моря, среди холмов и зеленых деревьев. Его замок, который мы видим на заднем фоне, стоит на хорошо укрепленном положении на вершине крутого холма. Он стройный, высокий и сильный, как растение, с колючими шипами и рогами, как у быка. Его оружие это палица в форме ромба. Его монета это его щит, на котором изображена защитная пентаграмма (пятиконечная звезда служит защитным амулетом). Он защитник своего замка и физического благосостояния. Этот Рыцарь указывает на кого-то, кто охраняет здоровье и достаток, например, на инвестиционного банкира, юриста или врача. Если в раскладе есть карта слева от этой, к которой он стоит спиной, то она обозначает что-то, что он защищает. Карта справа может указывать на то, от чего защищает.
Королева монет
Обнаженная, как классическая богиня, женщина, с короной на голове стоит в саду на поле перед своим замком. Она нечто среднее между богиней зерна и растительности Церерой и богиней любви и красоты Афродитой. Ее нагота символизирует ее физическую и духовную идеальность, и указывает на то, что она поднялась над всеми социальными нормами. В левой руке она держит рог изобилия, символ достатка и щедрости природы, а в правой руке она держит монету, изображающую шестиконечную звезду, нарисованную без отрыва руки (уникурсальную гексаграмму — прим. пер.) — талисман, который дает ей равновесие, гармонию и благосостояние. С этими атрибутами она может также ассоциироваться с богиней Фортуной, которая приносит удачу. Эта карта олицетворение чувственности, здоровья, достатка и благополучия — очень удачного состояния. Обратите внимание на карту, которая лежит слева от нее. Она символизирует то, чем владеет Королева. А справа мы можем увидеть ее цель.
Король монет
Царственный лев с короной на голове воплощает собой смелость и физическую силу, а на монете, которую он держит, изображен он сам. Он лежит в естественных для него условиях под деревом. Он само воплощение удовлетворения и главный правитель монет и Земли. Он точное олицетворение свойств своего элемента и властвует над всеми его аспектами. Он покровительственно держит монету, но это больше, чем его собственность. На ней изображен он сам и это обозначает, что король создал свое физическое пространство в полном соответствии со своим собственным образом. Его работа отражает его личные интересы и он зарабатывает на жизнь, делая то, что он хочет делать.
Он может указывать на художника или предпринимателя со своим собственным делом. Он не испытывает недостатка в необходимом для него и он может также указывать на способность исцелять самого себя путем полного контроля своих привычек и образа жизни.
Рисунок 70. Зеленый с золотом лев проглатывает солнце, Rosarium Pilosophorum (розарий философов), 16 век.
Туз сосудов
Рыба плавает в воде у входа в море. На ее спине символ ее масти, большой стеклянный сосуд, по форме напоминающий алхимическую колбу. Колба наполовину заполнена кровью и плавающее в центре сердце напоминает о символе, соответствующего этой масти в игральных картах. Сердце это тоже сосуд. Виноградная лоза вырастает из его горлышка и прорастает из колбы наружу, где дает свои плоды. В основу изображения сердца с виноградной лозой легла гравюра, обнаруженная в работе Якоба Беме «Theosophical Works» (теософские работы) 1682 года.
Рыба, живущая в море, это наиболее подходящее существо для изображения элемента Воды. В то же время и сосуд, который создан для того, чтобы хранить в себе жидкости, также является подходящим символом. Вода это женский элемент и природный символ бессознательного, поверхность которого воспринимается нашим сознанием и которое держит большую часть своего содержимого скрытым в себе. Море на карте является символом коллективного бессознательного. Рыба, которая смотрит вправо, это его посланник и именно в такой роли выступает в раскладах. Колба олицетворяет собой психику отдельной личности, а кровь, которая похожа химическим составом на морскую воду, представляет индивидуальное бессознательное. В центре психики находится сердце, сосуд, который внутри сосуда, что символизирует глубину отдельной души.
Семена были посеяны в этот внутренний сосуд Анимой Мунди — Мировой Душой. Это наши самые заветные желания — наше настоящее предназначение, которое всплывает на поверхность, когда мы смотрим вглубь нашей психики и честны с самими собой. Чтобы найти смысл в жизни, мы должны взращивать эти семена и давать им прорасти. Вовсе не эгоистично выполнять эти желания; они посажены в нас Анимой Мунди и миру нужны их плоды.
Эта карта говорит об открытии своего истинного предназначения и задач души. Она может указывать на глубоко спрятанные желания или новое направление в жизни, которое более соответствует нашему предназначению, например новая работа или новые отношения. Вы не будете эгоистом, если последуете этим желаниям. Они подарок от Анимы Мунди. Если вы уже следуете им, тогда эта карта показывает, что вы на верном пути.
Двойка сосудов
Обнаженные мужчина и женина стоят, взявшись за руки, в стеклянном сосуде. Второй сосуд накрывает первый сверху, горло к горлу. В верхнем сосуде мы видим Старую Розу Мира, которая возникает как испарение от союза влюбленных. Эта роза является символом совершенства. Это эквивалент золота в растительном мире. В основу изображения на карте легла гравюра, найденная в Basilica Philosophica (философский павильон), 1618 года, где в верхнем сосуде изображен бог Меркурий, который является также алхимическим веществом и эквивалентом розе. Эта карта говорит о сексуальном притяжении или притяжении другого рода. Пара в сосуде представляет влюбленных, но может служить метафорой другого вида партнерства. Притяжение это прекрасно, но это только начало.
Тройка сосудов
Три женщины, одетые в желтое, голубое и красное платья, держат сосуды на головах. Они напоминают кариатид, которые в классических колоннах в виде женщин держат на своих головах вес здания. Как и в этих колоннах, женщины равны и очень похожи друг на друга. На их сосудах изображены символы трех из четырех элементов: слева направо - Земля, Воздух и Огонь.
В основу изображения легла гравюра с четырьмя женщинами с вазами на головах, олицетворяющими четыре элемента и четыре стадии великого делания. Гравюра была найдена в работе Philosophia Reformata (реформисткая философия), 1622 года (см. рисунок 11). В Алхимическом Таро сосуд, символизирующий недостающий элемент, Воду, мы можем найти на карте Леди сосудов на ее голове. Эти женщины ее cпутницы, ее группа поддержки. Три женщины рядом также напоминают о триединстве богини или о трех пряхах судьбы. Это карта дружбы и поддержки. Она буквально указывает на группу поддержки и это особенно верно, если карта выпадает рядом с Леди сосудов.
Четверка сосудов.
На пляже слон стоит на четырех сосудах, выступающих в качестве столбов и способных удерживать его огромный вес. Эти сосуды являются метафорой для эмоциональных образований в психике. Как только мы становимся довольными нашей эмоциональной жизнью, у нас формируются поведенческие привычки. Эти привычки похожи на сосуды/колонны, изображенные на карте; они становятся нашей физической средой — четырехчастной структурой. Они становятся настолько сильными, что могут выдержать слона, но из-за того, что слон не может с них слезть, он не может никуда пойти. Мы создали комфорт для себя, но Анима Мунди несчастна, потому что наш рост и эволюция прекратились. Ситуация может выглядеть безопасной, но мы не должны успокаиваться. Мы должны пригласить Аниму Мунди, чтобы сломать наши сосуды, встряхнуть нас и дать нам новые возможности.
Пятерка сосудов
Пять сосудов были расставлены на полках, но здание начало сотрясаться, как при землетрясении. Один сосуд упал и его содержимое пролилось, другой еще летит в воздухе, а третий сосуд в форме яйца упал на пол и разбился. Из разбившегося сосуда вылетели две птицы и полетели в разные стороны. Птицы символизируют то, что было скрыто и теперь выходит из бессознательного — новые возможности, вдохновения или направления.
Пять это дух Анимы Мунди, который делает ее присутствие явным. Она занимает центральное место в происходящем. Нам может казаться, что открытие Анимы Мунди будет приятным для нас опытом, но мы видим, что вместо этого она ломает наши рамки привычного, о которых мы говорили в четверке сосудов, и ее присутствие мы можем ощущать как потерю или встряску. Однако эта встряска необходима, потому что она дает возможности для нового роста и творчества. Анима Мунди не хочет, чтобы мы оставались в покое. Она хочет, чтобы мы продолжали развиваться в соответствии со своим предназначением.
Шестерка сосудов
Женщина наполняет пять сосудов, переливая в них жидкость из шестого. Все сосуды разных размеров и форм и служат разным целям. На заднем плане растут цветы ириса. Из того сосуда, который женщина держит в руках, она может наполнить много других сосудов, каждый в соответствии с его объемом и нуждами. Эта женщина напоминает садовника, она заботлива и тонко чувствует, сколько воды нужно налить в каждый сосуд. Она знает, что слишком большое количество воды может быть настолько же разрушительным для сада, как и ее слишком малое количество. Когда количество верное, то в итоге происходит рост. Любовь требует, чтобы мы заботились о том, что мы взращиваем и отдавали столько, сколько необходимо — не слишком много и не слишком мало. Любовь не должна быть насилием; настоящая любовь — это давать необходимое, заботиться, наполнять силой и позволять расти.
Семерка сосудов
На алхимической схеме изображено семь сосудов разных форм. У каждого из них есть свое предназначение: дистилляция, розлив, фильтрация, переливание, хранение, приготовление напитков или питье. Это изображение говорит о необходимости выбора и о том, что сосуд, который подходит для наших целей, это тот сосуд, который поможет их достичь. Однако золотая чаша, которую мы видим внизу, служит высшей функции. На одной из ее сторон выгравирован ромб с глазом в центре. Это символ Анимы Мунди, олицетворяющей сознание в центре четырехчастного мира. Это упрощенная версия мандалы, изображенной на аркане Мир. Золотая чаша — это лучший выбор, то, что подходит нам лучше всего. Она ведет нас к нашей высшей цели. Чтобы найти такой сосуд, мы должны следовать своей интуиции. Эта задача может показаться сложной, но чтобы найти свой путь, нам нужно только спросить себя, «на каком пути ты чувствуешь себя лучше всего». Как сказал знаменитый современный исследователь мифологии Джозеф Кэмпбелл, «Следуй за своим счастьем».
Восьмерка сосудов
В основе изображения лежит гравюра с гончаром, найденная в книге Atalanta Fugiens (Убегающая Аталанта) 1618 года. Гончар делает сосуды из глины, помещая ее на колесо и придавая ей форму. Поскольку его работа интуитивна и все сосуды получаются разными, он полностью на ней сосредоточен. Этот гончар является символом алхимической трансмутации: он начинает с Земли, которую смачивает Водой, затем сушит на Воздухе и обжигает в Огне. Он превращает глину в полезные сосуды, создавая что-то ценное из одного из самых распространенных веществ на Земле.
Над его кругом мы видим еще один символ Анимы Мунди, в котором бесконечная лемниската соединена с центром четырехчастного физического мира. Когда гончар сконцентрирован, он уходит с головой в свою работу. В противоположность восьмерке монет, эта карта указывает на творческую деятельность, увлекающую и заставляющую работника целиком присутствовать в настоящем моменте.
Девятка сосудов
Серна, разновидность горной козы, которая была обнаружена в Европейских горах и известна своей ловкостью и грацией, стоит на вершине холма и смотрит за горизонт, вправо. Девять чаш на переднем плане могут восприниматься как стоящие перед холмом или внутри него. Они аккуратно составлены. Эти чаши напоминают эмоциональные образования или достижения, которые мы бережно храним внутри нашей психики. Впоследствии они становятся подобными этому холму, который позволяет серне подняться и увидеть перспективу. Эта карта указывает на кого-то, кто использует свои сильные стороны, чтобы достичь высшего уровня. Благодаря своим достижениям, они могут быть уверенными в себе и видеть свое будущее. Если есть карта справа от этой, она может символизировать то, на чем сфокусирована серна. Если есть карта слева, то она может указывать на те достижения, которые позволили серне достичь уверенности.
Десятка сосудов
Мы видим алхимический дистиллятор, состоящий из десяти стеклянных сосудов, объединенных в один аппарат. В десяти все возвращается к одному и именно это изображено здесь. Два сосуда внизу подогреваются огнем и эта энергия будет давать топливо процессу, который пройдет через все сосуды. Мы можем рассматривать эти сосуды как отдельных людей, собравшихся вместе ради служения общей цели или связанных друг с другом или с другой сетью через взаимоотношения. Эта карта показывает связанность. Она может символизировать семью, социальную сеть или связи на работе. Она может также указывать на технику, обеспечивающую связь с другими, например, радио, телефон или интернет.
Леди сосудов
Спокойная женщина с сосудом на голове стоит в одиночестве. Она стоит в той же позе, что и женщины на тройке сосудов, которые являются ее группой поддержки. Знак на ее сосуде и цвет ее платья представляют элемент Воды. Она стоит посреди воды, которая управляет этой мастью. Для нее единственной из четырех женщин этот элемент является домом. Чтобы показать, насколько легко она чувствует себя внутри него, она изображается стоящей на воде. Способность стоять на воде или ходить по ней кажется чудом, потому что вода как жидкий элемент не способна выдерживать наш вес. Однако если мы будем рассматривать воду как символ бессознательного, которым она является во снах, то это изображение приобретет иное значение. Стоять на воде значит доверять своей интуиции — принимать подсказки от бессознательного. Это то, в чем талантлива Леди сосудов; она обладает интуицией и она говорит, что мы можем доверять своей. Хотя мы не можем видеть всей его глубины, бессознательное предлагает нам поддержку и мудрость. В самом простом смысле карта обозначает уверенность и изящество.
Рыцарь сосудов
Рыцарь входит в воду. Поскольку он в полном облачении, он мудро решает ограничиться мелководьем в своих исследованиях. Чтобы попробовать воду, он набирает ее в свой сосуд и мы можем видеть, как он поднимает его, потому что с него капает вода. Внизу, из воды выглядывает рыба и приветствует его.
Так как вода это символ бессознательного, действия рыцаря могут рассматриваться как исследование своей психики. Возможно он ищет знаки или значение своих снов. Когда мы погружаемся в подобные исследования, бессознательное отвечает нам и дает больше, чем мы ожидали. Оно отправляет посланника, такого как эта рыба, чтобы сказать нам то, что нам необходимо услышать. Карта символизирует исследование бессознательного. Она может также говорить о спонтанных сообщениях бессознательного, таких как те значимые совпадения, которые Юнг называл синхронией. На уровне повседневности, она может обозначать любое сообщение, которое мы получаем.
Королева сосудов
Русалка с короной на голове держит в руках герметичный сосуд и с легкостью скользит по водной глади. Она чувствует себя как дома в своей стихии. В отличие от Леди сосудов, ей нет необходимости стоять. Поскольку она наполовину рыба, она может плавать и путешествовать по поверхности воды. Она родственна сразу и Рыцарю сосудов, и его рыбе. Она везет свой сосуд туда, где он должен оказаться, но у нее нет нужды открывать его. Она знает, что он будет открыт, когда придет время. Крючок на крышке сосуда может символизировать знак вопроса.
Эта карта обозначает тайну. Настоящая тайна это не загадка, которую нужно разгадать, но что-то, что бросает вызов логике и не может быть легко передано словами. Часто, это указание на ситуацию, которую мы пока не понимаем и значение которой станет очевидным для нас в нужное время. Это как семя, которое посажено в землю и должно оставаться невидимым до того времени, пока оно не прорастет. Если мы вытащим его на свет преждевременно, из него ничего не вырастет.
Король сосудов
Король сосудов это кит. Будучи настоящим королем моря, кит часто появляется в алхимических текстах как символ воды. Он появляется в этой роли в алхимической мандале в Musaeum Hermeticum (герметическая библиотека) 1625 года, которую мы обсуждали во второй главе (рисунок 15). Он находится в правом нижнем углу и поддерживает месяц, Белую Королеву. На изображении ниже, взятом из Philosophia Reformata (реформистская философия) 1622 года, он также поддерживает Сирену Философов (рисунок 71). У нашего кита есть корона, в центре которой стоит большая чаша. Поскольку он кашалот, он может выплевывать воду из отверстия сверху и наполнять ей свою чашу. Он такой большой и устойчивый, что волны ему не страшны. Он чувствует себя в море как дома и находит в этом высшее удовольствие. Эта карта указывает на мастерство интуиции и способность находить свою собственную награду. Кит, уверенный в своей внутренней правде, не огорчается из-за спусков и подъемов судьбы или эмоций, которые они вызывают.
Картина 71. Сирена философов, Philosophia Reformata (реформистская философия), Милиус, 1622
Туз мечей
Василиск (змей с головой петуха; смотри рисунок 16) обвивает меч, который висит в Воздухе, своем элементе. Напуганная зрелищем птица, другой символ Воздуха, улетает влево, начав превращаться в орла, правителя масти. Из-за того, что лезвие меча способно быстро рассекать воздух, это подходящий символ элемента. Поскольку это оружие, острое с двух сторон, это также подходящий символ для функции мышления. Мысли могут вести к победе в споре, устранять заблуждения с помощью логики и помогать в продвижении наших интересов, но негативные мысли могут оборачиваться против нас и вести к саморазрушению. На конце рукоятки меча кристальный шар, соединяющий наши мысли с интуицией. Гарда меча превращает его в крылатый меч, символ, соответствующий этой масти во французском таро, название которой (spade) произошло от испанского слова, обозначающего меч, и который также соответствует элементу Воздуха.
«Василиск» с греческого переводится как «маленький король». Считается, что это связано с мифом о змеином короле. В мифологии говорится, что он может убивать взглядом, но также он символизирует мудрость, а в геральдике его часто изображают пожирающим человека. Мы можем найти геральдический предмет, изображающий василиска, который пожирает человека, на старейшей из существующих карт Влюбленных, нарисованных для Филиппо Марии Висконти Дюком из Милана. Это изображение является древним символом инициации в мистерию. В христианском символизме василиск стал обозначением дьявола, но в алхимии он символизирует великое делание или иногда просто стадию цитринитас (в алхимии одна из четырех основных стадий великого делания, наряду с нигредо, альбедо и рубедо — прим. Пер.). Эти значения не обязательно противоречат друг другу. Как мы знаем из алхимии, нам придется пройти через темноту и сразиться с Дьяволом, чтобы обрести мудрость. На связь нашего василиска с трансформацией указывает его раскраска. Зеленый в алхимии обозначает то, что не успело созреть и не сформировалось до конца, а красный обозначает созревшее и сформированное. Меч расположен острием вверх, что символизирует позитивный настрой, прямолинейность и целеустремленность. Пока василиск обвивает лезвие, он «созревает» до мудрости — становится из зеленого красным. Кроме стремления к мудрости, эта карта обозначает также новую идею, вдохновение или позитивные перемены. Она также может говорить о начале новых стремлений, которые возникли к результате перемены сознания или смены подхода к решению задач.
Двойка мечей
Два меча, каждый из который зажат в руке, скрещены в поединке, напоминающем дуэль или соревнование по фехтованию. Над ними парит афинская сова, одновременно символизирующая мудрость и войну. Так как мечи связаны с функцией мышления, каждый из них может представлять какую-либо идею. Число два символизирует слияние двух противоположностей или противоречий. Противоположности могут притягиваться друг к другу, как любовники в двойке сосудов, или противостоять друг другу, как на этой карте. Однако это противостояние не должно быть жестоким.
Эта карта говорит о спорах, проверяющих идею на прочность, что является сократическим методом поиска истины. Чтобы этот метод работал, целью спора не может быть победа одной стороны над другой; цель в том, чтобы найти истину независимо от того, кто прав. Как правило, в этом диалектическом методе собственное мнение защищается от словесных атак оппонента. Суть не в том, чтобы уничтожить противника, а в том, чтобы обнажить любую слабость или нелогичность в его суждениях. Это похоже на обсечение камня для того, чтобы создать жемчужину. Оппонент вполне может быть другом.
Тройка мечей
В основе изображения лежит одно из старейших изображений аркана, тройки мечей из колоды таро Сола Буска, созданной в 15 веке. На карте изображено три меча, пронзающих сердце сверху, их проникающие лезвия несут боль и негатив. Глаз в центре сердца символизирует сознание в душе. Страдание вызывает слезы и слезы падают на розу, растущую внизу. Роза в алхимии это символ совершенства. Розе нужна радость и солнечный свет для того, чтобы расти, но ей также необходимо быть политой нашими слезами. Без такого полива роза погибнет в камнях. Хотя это карта страданий, она говорит нам, что боль и трудности необходимы для нашего духовного роста также, как солнечный свет и радость.
Четверка мечей
Четыре меча воткнуты в траву на вершине насыпи. Негатив, который они могут нести, отведен и заземлен. Женщина (по внешности напоминающая больше нечто андрогинное) сидит на переднем плане ниже, в Земле. Она в глубокой медитации. Она ушла в себя и глубоко в землю — символ ее бессознательного. С помощью медитации она отпустила свои мысли — они заземлены также, как и ее мечи. Рядом с ней растет чертополох, но его шипы ее не беспокоят. Она не привязана к своему состоянию и к своим мыслям, и нашла умиротворение внутри себя. Эта карта обозначает медитацию или просто отдых и уход от мира и его забот.
На женщине фиолетовый плащ такого же цвета, как одеяние Верховной жрицы. Фиолетовый цвет ассоциируется с высшим духовным центром, коронной чакрой, которая отвечает за получение информации от нашего Высшего я. Как и Верховная жрица, эта карта может указывать на интуицию.
Пятерка мечей
Кузнец работает над мечами, ударяя по их раскаленным лезвиям на наковальне, пока они горячи и податливы. Два сломанных меча висят на стене и их лезвия направлены вниз, что символизирует идущий от них негатив. Два починенных меча, смотрящие вверх и несущие позитив, висят над ними. Снаружи светит солнце над прекрасным пейзажем.
Кузнец берет сломанные мечи и чинит их. Чтобы выполнить эту работу, он должен взять меч и переделать его лезвие. Эта работа подразумевает, что металл должен быть раскален до красна, чтобы он поддавался ковке и исправлению вмятин и зазубрин. После этого лезвие охлаждается в масле или воде, снова становясь твердым и острым. Карта говорит о починке наших мыслей и починке самих себя — устранении отрицательных мыслей и веру в возможность того, что дела могут наладиться.
Шестерка мечей
Шесть мечей висят в воздухе в горизонтальном положении, а лодка плывет в том же направлении, в каком указывают острия их лезвий. Лодка ловко обходит их, поддерживаемая любящим ее ветром, который изображен как живое существо. Мечи могут представлять смертельную опасность, если лодка будет плыть вправо навстречу лезвиям, но сейчас это не так. Ветер, символ природы и Анимы Мунди, направляет лодку влево. Карта говорит о легкости жизни, которую мы испытываем, когда движемся в потоке и позволяем духу Души Мира вести нас. Она может указывать на то, что нас ведет интуиция, позволяя нашему разуму отдохнуть. Она также символизирует веру в высшие силы. Признание того, что не только мы одни ответственны за свою судьбу и что рядом есть кто-то умный и любящий, кто ведет нас вперед, может стать великим утешением.
Семерка мечей
Лис, символ разума в виде хитрого трикстера, собирает мечи в свою коллекцию. Он идет по холму со своим седьмым трофеем. Собирается ли он их использовать или это просто коллекция? Украл ли он их или просто нашел? Лезвия его мечей направлены в разные стороны, некоторые смотрят влево или вправо, не являясь ни позитивным, ни негативным символом. Некоторые из них, несущие негатив, безопасно воткнуты в землю. Эти мечи могут символизировать мысли или слова, которые сбивают с толку и не дают ясности. Они могут быть не ясны, потому что мы еще не оценили их значение или лис может умышленно пытаться запутать их сообщение. Мы должны решить, честен ли этот лис и сам сбит с толку или он специально врет. Он также может быть вором. Однако в некоторых ситуациях нечестность необходима и лис может быть героем-трикстером, который использует обман, ложь и воровство для победы над врагом.
Восьмерка мечей (примечание — в последнем издании карта выглядит иначе, у зверя нет крыльев и он не привязан к цепи).
Восемь мечей воткнуты в землю, образуя прутья клетки. Мифическое животное, состоящее из частей всех четырех евангельских чудовищ - с телом льва, рогами быка, лицом, напоминающим человеческое и крыльями орла, - пойман в эту клетку и посажен на цепь. Поскольку он не может освободиться, он покраснел от злости и перегрелся. Этот зверь символизирует подавленные эмоции, гнев, вытесненные чувства или чувство оторванности от других. Это наша жизненная сила — наше либидо — которое становится красным и перегретым, когда оно подавляется и блокируется нашей психикой. Эти блоки могут появиться в результате негативного опыта, который мы не хотели бы снова пережить, но также причиной их появления могут стать наши сильные стороны, от которых мы не отказываемся даже тогда, когда они не являются лучшим способом поведения в возникшей ситуации. Чтобы восстановить нашу жизненную силу, это чудовище должно быть отпущено на свободу в безопасную и дружественную среду.
Девятка мечей
Восемь мечей, каждый из которых подвешен за веревку, свисают с потолка и наводят ужас на мужчину, у которого есть только один меч и который хочет пройти через эту преграду. Кажется, что его путь свободен, хотя мечи выглядят для него угрожающими из-за страха, что они могут упасть. Эта карта символизирует страх: страх действовать, страх двигаться вперед, страх воплощать наши идеи и другие страхи, включая необоснованные страхи, рождающиеся из наших мыслей о надвигающейся опасности.
Негативные мысли порождают страх и единственный путь выхода из ситуации это идти вперед, не смотря на ужас. Если этот мужчина ударит по одному из мечей, то его веревка может оборваться и меч может упасть, но если он не будет их трогать, то сможет спокойно под ними пройти. Точно также, если мы боремся с нашими страхами, мы делаем их сильнее и они становятся способны причинить нам вред. Как однажды сказал президент США Франклин Д. Рузвельт, «единственная вещь, которую стоит бояться, это страх сам по себе».
Десятка мечей
Мужчина, заколотый десятью мечами, умирает в луже собственной крови. На переднем плане лежит открытая книга, а небо на карте темное и зловещее. В десятке происходит возвращение к единице, и в этом случае весь негатив, символизируемый мечами, лезвия которых направлены вниз, сконцентрирован на одном человеке. Убивающая критика, выраженная в словах или в делах, вызвала эмоциональную или физическую боль, а книга указывает на возможную цензуру. Эта карта может также говорить о болезни, в которой есть кто-то, кто вас предал. Единственная позитивная вещь, связанная с этой картой, заключается в том, что самое худшее уже произошло и теперь вы можете быть излечены. Она может также обозначать, что исцеление произойдет тогда, когда вы примете во внимание боль, которую подавляете. Именно поэтому карта часто выпадает, когда мы просим совета у нашего Высшего я. Эта карта похожа на блюз. Хотя в ней много боли, она помогает ее отпустить.
Леди мечей
Женщина сидит на облаке, играя на лютне и напевая песню. Она мастер Воздушной стихии, слов, поэзии и пения. Меч висит над ней в воздухе, словно ее песня. Он указывает на силу ее слов. Эта карта символизирует красноречие и красоту слов и мыслей. Она может также говорить о способности выражаться ясно, апеллировать к эмоциям вместо разума и быть убедительным.
Женщина одета в фиолетовые одежды, как и Верховная жрица, хотя ее сила в противоположном. Жрица символизирует тишину, а Леди мечей умеет красиво говорить. Рукоятка ее меча также фиолетовая. Это духовный цвет, представляющий высший духовный центр. Он указывает на то, Леди черпает вдохновение для своих слов в молчании Верховной Жрицы. Они происходят из одного источника. Леди поет свою песню тому, кого изображает карта, которая находится слева в нашем раскладе. Обратите на нее внимание.
Рыцарь мечей
Смелый Рыцарь с поднятым вверх мечом и изображением льва на щите убивает чудовище. Кости на переднем плане позволяют предположить, что чудовище питалось человеческой плотью. Рыцарь - герой. Он одинаково быстро оценивает ситуацию и предпринимает немедленные действия. Это те качества, которые восхищают нас в герое, но героем он становится благодаря своей силе и злости своего врага. Эта карта призывает к смелым и решительным действиям, но может также служить предупреждением о том, что мы слишком склонны к тому, чтобы судить других. Героическое поведение полезно только тогда, когда нарушен баланс и нужно применить силу для восстановления гармонии. Рыцарь убивает чудовище не потому, что оно плохое, но для того чтобы спасти жизни других людей. Героизм прекрасен, когда мотив героя не эгоистичен. Именно поэтому Платон говорил, что обязательным качеством для военных защитников в его республике является мужество. Мужество это не сила или злость, а самодисциплина. Это самопожертвование и действия, которые предпринимаются для спасения других. Корень слова смелость (courage) — cor, что значит сердце.
Королева мечей
Крылатый ангел с короной, похожей на военный шлем, держит один меч вверх острием под своим красным крылом. В другой руке, под зеленым крылом, у нее меч, направленный острием вниз. Она стоит на облаке, показывая тем самым, что Воздух это ее элемент и что она символизирует наши мысли. У нее крылья как у ангела, но в шлеме и с мечами в руках она также напоминает Афину или Минерву, богиню мудрости, войны и справедливости.
В алхимии зеленый символизирует то, что еще не поспело, а красный символизирует поспевшее. Королева дарит нам выбор между тем, что негативно или зелено, и тем, что позитивно или созрело. Она также олицетворяет собой развитие от незрелости к зрелости. Если она окружена двумя другими картами, то карта слева будет отражать зрелую сторону, а карта справа незрелую.
Король мечей
Орел с короной на голове гордо держит свой поднятый вверх меч и стоит на воздухе. Он хозяин воздушной стихии и интеллекта. Он держит свою саблю и идет влево, уверенный в себе. Он воплощение позитивного мышления. Когда он говорит, его слова ясны и наполнены смыслом. Когда он действует, его действия осознанны и позитивны. Он чувствует себя как дома в своем элементе и ему не нужны облака, чтобы поддерживать его, как королеву или леди. Он может стоять на воздухе.
В древних культурах, поскольку орла считали птицей, которая летает выше и быстрее, чем все остальные, и обладает большей силой и мощью, он был символом неба, грозы, молний и Солнца. Орел часто был спутником богов неба, грозы или войны, и стал распространенным изображением в геральдике. В греческой религии, он символизировал Зевса, короля богов. В алхимии, он символизирует активный летучий принцип. В своей уверенности в себе и самоконтроле он подобен разуму или интеллекту.
Рисунок 72. Орел, олицетворяющий алхимическое соединение, Hexastichon, Брант, 1503 г.
Туз жезлов
Горящий жезл стоит в самом центре своего элемента, Огня. У него есть три живых листа, символизирующих то, что этот Огонь - энергия жизни. Листья также служат отсылкой к символу масти в современных игральных картах, который идентичен алхимическому символу древесины. Алхимики полагали, что все четыре элемента содержались в разных пропорциях во всех субстанциях. Следовательно, Огонь, наравне с Землей, Водой и Воздухом, присутствовал в древесине как скрытая энергия, которая высвобождалась тогда, когда дерево поджигалось. Огонь изгонял воду из дерева, превращая ее в пар, и так как пар поднимался в Воздух, оставалась только Земля в виде золы. Огонь это движущая сила трансмутации, но окончательная трансмутация происходит только под воздействием Тайного Огня, под которым часто понимается витриол или «масло стекла (стеклянное масло).
Символом витриола представлена рукоятка меча на карте Правосудие.
У основания жезла мы видим животное, символизирующее элемент Огня - Саламандру. Реальные саламандры маленькие, размером с ящерицу, амфибии, которые живут во влажных местах, но в древности мифические саламандры считались ядовитыми и способными выживать в огне. Древнеримский натуралист Плиний Старший считал, что саламандрам нужен огонь для продолжения рода. Он говорил, что саламандра «ищет самый горячий огонь для того, чтобы в нем размножиться, но гасит его чрезмерной холодностью ее тела». Эта репутация, которая закрепилась за ней в древности, сделала саламандру естественным выбором для символа стихи Огня в системе Парацельса. Поскольку человеческая страсть ассоциировалась с огнем, в христианском символизме саламандра стала символом духа и способности контроля над страстями. В алхимии саламандра, кроме того что является символом элемента огня, также является символом Первичной материи (Prima Materia). В алхимическом процессе она помогает субстанции, проходящей трансформацию, отказаться от Тайного Огня, что помогает Философскому камню в обретении своей окончательной силы.
Это карта новых начинаний. Саламандра символизирует первобытные энергии, поэтому карта может говорить о новой страсти. Это может быть новая работа, проект или роман — что-то, что потребует энергии и энтузиазма. Страсть относится к функции чувствования, которая делает более значимой любую ситуацию. Это огонь, который направляет наши действия. За основу изображения на карте взят рисунок из Atalanta Fugiens (Убегающая Аталанта) 1618 года.
Двойка жезлов
Рука, которая держит жезл, появляется из облака и соединяет пламя своего факела с пламенем другого факела, укорененного в земле. Эти факелы символизируют объединенную страсть двух влюбленных. Ниже изображена саламандра, символ союза Огня, страсти и брака, которая видит, что ее работа сделана и уползает. У основания вкопанного факела мы видим символ Венеры; над рукой в воздухе символ Меркурия. В мифологии Меркурий и Венера были любовниками и их двуполый потомок был назван Гермафродитом. Его имя произошло от слова «гермафродит», которым обозначалось существо обоих полов сразу и которое символизировало единство противоположностей в алхимии.
На этой карте факел, появляющийся из облака, приближается и соединяется с более сильным, укорененным факелом. Это указание на любовь или партнерство, в котором партнеры не равны. Тот, что укоренен, занимает более сильную позицию. Карты, лежащие с обеих сторон от этой в раскладе, могут дать нам больше информации о каждом из партнеров. Является ли сильный партнер человеком с более выгодными связями, более финансово обеспеченным или более эмоционально стабильным?
Тройка жезлов
Два жезла растут на берегу и ожидают прибытия лодки с горящей мачтой. Хотя огонь на лодке может казаться угрозой, он не распространяется и не повреждает лодку. Рисовать глаз на носу лодки — это средиземноморский обычай, который был принят у древнегреческих и финикийских мореходов. Этим глазам обычно наказывали вести лодку, но фактически они были формой апотропейной (отвращающей беду — прим. Пер.) магии и рисовались как защита от сглаза. Один из жезлов, растущих на берегу, почти догорел и мачта лодки может заменить его. Карта говорит, что помощь и новая энергия уже на горизонте. То, чего мы ожидали, скоро прибудет; проект будет завершен в срок, а подкрепление уже на подходе. Ваше ожидание закончилось и ваша лодка уже здесь.
Четверка жезлов
Мужчина и женщина обнимают друг друга и дают клятву на свадебной церемонии, которая проходит внутри священного пространства, созданного четырьмя горящими жезлами. Четыре жезла символизируют четыре стороны света, поэтому пространство в центре священно и подходит для ритуала. Пара символизирует соединение противоположностей: мужского и женского, обнаженного и одетого, природного и созданного человеком, высокого и низкого, брюнета и блондина. Четыре это число физического проявления, а жезлы это масть Чувств. Такое сочетание создает пространство, где может быть заключено любовное соглашение. Это углубление тех отношений, которые начались с притяжения в двойке сосудов.
В раннем средневековье все, что требовалось для заключения брака, это мужчина и женщина, которые давали друг другу клятву верности. После контрреформации церковь постановила, что пара будет признаваться женатой только тогда, когда их обручит священник. Эта пара, кажется, придерживается старых традиций. Карта может говорить об узах брака, дружбе, семье, бизнес-партнерстве или других отношениях, которые основаны на любви и соглашении.
Пятерка жезлов
Рука, пять пальцев которой превратились в горящие жезлы, поднята к небу. Пять это число творчества и это изображение символизирует творческую энергию, проходящую через руку. Это может быть рука художника, изобретателя, ученого или предпринимателя. Этот огонь - это та энергия и энтузиазм, которые вложены в проект. Однако это выглядит несколько пугающе, потому что Огонь может уничтожить руку и есть реальная опасность, что человек сгорит от продолжительной работы. Но когда мы связаны с Душой мира и делаем работу, отдаваясь целиком этой связи, риск сгореть крайне мал. У Анимы Мунди есть бесконечное количество энергии, которое она может дать.
Шестерка жезлов
Ремесленник, одетый в рабочий фартук, стал знаменитым. Он стоит на облаке над толпой и коронован лавровым венком, символом победы. Под его ногами алхимические символы совершенного серебра и совершенного золота, свидетельствующие о его успехах в алхимии. Хотя в его честь зажжено много факелов, мы можем видеть только руки тех, кто держит их, но сами они остаются неизвестными. Если сравнить их размер с размером алхимика, они покажутся гигантскими, почти угрожающими. Это скорее всего иллюзия, созданная перспективой, и алхимик просто находится дальше от нас.
Эта карта символизирует любовь, принявшую форму уважения и восхищения. Мужчина на облаке стал героем и примером для других. Это его момент славы, но путь вниз будет долгим. Руки, которые сейчас славят алхимика, могут повернуться против него в будущем. На протяжении всей истории алхимикам, которые достигали успеха в своей работе, часто грозила опасность из-за жадности и нетерпения их покровителей. Карта справа в раскладе может показать, кто прославляет алхимика.
Семерка жезлов
В основе этого изображения с двумя дерущимися собаками лежит гравюра, найденная в книге Atalanta Fugiens (Убегающая Аталанта) 1618 года. Большая собака или волк кусает за морду маленькую. Семь горящих жезлов на заднем плане образуют спутанный клубок. В алхимическом смысле это изображение, основанное на работе Николаса Фламеля, символизирует два химических элемента, запертых в колбе и уничтожающих друг друга в борьбе за то, чтобы стать новым компонентом.
Эта карта указывает на серьезное соревнование или насилие. Она буквально изображает мир, где человек человеку волк. Это не спор, как изображено на двойке мечей, но борьба, в которой выживает лишь сильнейший. Ни одна из собак не хочет найти истину. Они хотят только победы и выживания в сражении. Такие действия всегда влекут за собой последствия.
Восьмерка жезлов
Дровосек старательно бьет по одному из семи жезлов своим топором и жезл начинает наклоняться. Восьмой жезл на переднем плане уже был срублен и лежит на земле недалеко от своего пня. После урока предыдущего аркана, что слишком большое количество жезлов провоцирует насилие, дровосек решил вырубить и сократить количество жезлов, которые он зажег. А может быть, он нуждается в ветках, чтобы сложить костер, который мы увидим на следующих двух картах.
В современном обществе людям часто хочется взять больше работы, чем они могут выполнить. Иногда нам трудно сказать «нет», если требуются волонтеры для стоящего проекта или мы берем дополнительную работу, потому что этого требует наша должность, или же нам нужно больше денег, чтобы свести концы с концами. Эта карта говорит о необходимости сокращения количества работы, пока ситуация не вышла из-под контроля. Или же сообщение для нас может быть в том, что нам нужно позаботиться о предупредительных мерах. Например, вырубить деревья, чтобы остановить распространение лесного пожара.
Девятка жезлов
Это еще одна карта, в основе изображения которой лежит гравюра, найденная в книге Atalanta Fugiens (Убегающая Аталанта) 1618 года. Серый волк символизирует ртуть как растворитель. В алхимическом тексте он изображался пожирающим короля, который представлял Золото Философов. Затем, как на этом изображении, волк был принесен в жертву через огонь и чудесным образом из тела горящего волка вышел живой король, помолодевший и более здоровый. Феникс, изображенный на следующей карте и восстающий из огня, является похожим символом. Эта карта напоминает нам, что ради достижения цели нам придется чем-то пожертвовать. Тело волка на карте повернуто влево и карта с левой стороны в раскладе может рассказать нам больше о цели, о которой идет речь. Голова волка смотрит вправо, предполагая, что он сомневается в том, стоит ли идти вперед.
Десятка жезлов
Десять жезлов на этой карте сложены в костер. Феникс, которого также называют жар-птицей, восстает из огня перерожденным. В классической мифологии феникс приносит в конце жизни приносит сам себя в жертву. Через три дня он перерождается, восставая обновленным из пепла. Феникс может рассматриваться как символ солнца, которое неизменно перерождается каждое утро. Огонь феникса в таком случае будет символизировать красное небо заката или рассвета. В христианском символизме Феникс представляет Христа и его воскрешение. В алхимии феникс это символ философского камня, который такой же красный, как эта птица и также перерождается из пепла первичной материи в процессе великого делания. Эта карта указывает на обновление. Она говорит о том, мы можем пройти через трудности и стать сильнее, чем были до этого. Мы можем пройти испытание Огнем и победить.
Леди жезлов
Женщина в классическом платье стоит посреди пустыни с горящим жезлом в руках. Глядя на него с восхищением, она начинает танцевать. Жаркая и сухая пустыня естественным образом ассоциируется с Огнем, который разделяет эти платоновские качества. Пустыня это также нецивилизованная и неосвоенная территория. Эта женщина входит в новую область своей жизни, идя в новом направлении или открывая для себя те возможности, которыми она не пользовалась раньше. Она делает это с большим оптимизмом и наслаждением. Она танцует со своим жезлом и загипнотизирована его огнем. Ничто не вынуждает ее это делать; это приключение. Она идет вправо и карта с правой стороны в раскладе может рассказать нам больше о цели ее маршрута. Она явно является супругой рыцарю жезлов, который входит в такую же пустыню и стоит к ней лицом, если его карта лежит справа от этой. Эта карта может также говорить о радости от перемещения или о танце.
Рыцарь жезлов
Этот Рыцарь - супруг Леди жезлов. Как и Леди, он идет по жаркой и сухой пустыне. Это те качества, которые пустыня разделяет с элементом Огня. Поскольку он представляет Огонь, у него красное лицо и много красных деталей в его облачении — ножны, пояс, перчатки и перья на шлеме. Как представитель функции чувствования, он являет собой твердость и уверенность. Также как и Леди, он идет по новой неизведанной территории и новому этапу своей жизни. Разница между ними в том, как к этому подходит рыцарь — он полностью закован в доспехи и готов сразиться за свою цель. Кроме того, он оптимистичен и демонстрирует стойкость и силу. Мы можем считать его практичным и подготовленным искателем приключений. Если карты Рыцаря и его Леди лежат рядом друг с другом в раскладе, то они могут как стоять лицом к лицу и пребывать в согласии, так и стоять спиной к спине, находясь в противостоянии.
Королева Жезлов
Как и Королева мечей, Королева жезлов стоит к нам лицом с короной на голове и двумя предметами в руках. Будучи королевой Огня, она сделала пустыню своим домом, а демонстрируемые ей предметы представляют собой два факела. Факел в ее левой руке сделан из сырой необработанной древесины и он такой, каким был изначально, когда ветку взяли с дерева. Другой факел, который она держит в правой руке, выглядит изысканно и вырезан в классическом стиле. Королева одаривает нас выбором. Это выбор между тем, что естественно, не обработано или возможно выглядит грубо, и тем, что изыскано и усовершенствовано. Временами каждый из этих вариантов может рассматриваться нами как позитивный или негативный. Например, вариант может рассматриваться как негативный, если мы демонстрируем дурные манеры на званом обеде, а позитивным при этом будет стремление улучшить свое поведение, но в то же время натуральная еда, не подвергшаяся термообработке, может быть полезнее для нас, чем слишком пережаренная пища. Мы можем понять больше о предлагаемом выборе, если в раскладе есть карты с каждой из сторон от этой.
Король жезлов
Дракон — это Король Огня и Чувств. Он свернулся кольцом вокруг горящего жезла, символизирующего его страсть, и заявил на него свои права. Его корона — это его же чешуя; он короновал сам себя. Король не стыдится своих чувств, считая их естественными и правильными, он провозглашает их и коронует сам себя, самонадеянный и довольный собой. Он очень самоуверен и кажется, что он смотрит и влево, и вправо, и занимает собой весь центр одновременно.
В христианском искусстве дракон является символом негатива и зла, но в алхимии он может быть символом Тайного огня, силы, необходимой для создания философского камня. Это также яд, который может быть превращен в целебный эликсир. С психологической точки зрения, дракон может быть символом либидо, не осознаваемого и не используемого, и вытесненного в результате в тень нашей психики. Эта энергия должна быть возвращена из тени для того, чтобы мы могли обрести целостность и психическое здоровье.
Рисунок 73. Дракон уроборос, содержащий в себе элемент Огня, дает рождение пеликану, олицетворяющему Камень, Hermaphroditisches Sonn – und Mondskind, 1752.
Рисунок 74. «Плод человеческой мудрости это дерево жизни». Мудрость держит здоровье и длину жизни в правой руке и бесконечное богатство в левой, Atalanta Fugiens (Убегающая Аталанта), Михаэль Майер, 1618.
Таро представляет собой символическое отображение универсальных идей, за которыми лежат все тайны человеческого разума, и именно в этом смысле они содержат тайную доктрину, которая является отражением нескольких истин, содержащихся в сознании каждого человека. (А. Э. Уэйт, Иллюстрированный ключ к таро)
Другие материалы в этой категории: Роберт Плейс Таро и Алхимия Глава 8. Дивинация »


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии 
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик 
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93 
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде 
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана 
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество 
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам 
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики 
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание 
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро 
http://www.radarain.ru/triumfitaro – 
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора" 
классические баннеры... 

понедельник, 25 февраля 2019 г.

Модельяни

Есть в искусстве Модильяни - совсем
негромком, не броском и не
слишком эффектном - какая - то осо бая
нота, нежная, трепетная и маня щая,
которая с первых же мгновений
выделяет его из толпы собратьев художников
и притягивает взгляд,
заставляя снова и снова вглядываться
в чуть поникшие лики его исповедальных
портретов, в скорбно за ломленные
брови его тоскующих женщин
и в пустые глазницы его притихших
мальчиков и мужчин, обращен ные
куда - то вглубь и одновременно
внутрь себя.
Модильяни принадлежит к счастливой
породе художников: его искусство
очень стильно, изысканно и краси во,
но при этом лишено и тени высо комерия
и снобизма, оно трепетно и человечно
и созвучно биению простого
человечьего сердца. Его картины както
по - особенному, преданно любят,
рядом с ними завороженно умолкают,
а вместе с его чуть истомленными
Еврейка. Около 1 908
Ча стн о е соб р ание
4
Амедео Модильяни . Фотопортрет
и чуткими женщинами как будто гре зят
о потерянном и несбывшемся рае.
Сегодня эта преданная любовь
к Модильяни кажется чем - то естественным
и п онятным, но когда - то, в на чале
ХХ века, его трепетность, взволнованность
и сочувствие человеку вы глядели
в глазах радикалов как нечто
уходящее и безнадежно отсталое, как
ос т атки еще неизжито г о п ров и н циализма.
Модильяни работал в переломное
и трудное время, в эпоху ни г илизма
и революций в искусстве, ко гда
ломались и бестрепетно отрицались
в с е его многовековые устои, в том чис ле
традиционное понимание кра с оты,
жи знеподобие и привязанность к жизни
и человеку . Из окна, рас п ахнутого
в мир, картина все больше превраща лась
в область произвольного конструирования
и отвлеченных фантазий,
почти никак не связа н ных ни с миром,
ни с человеком.
Модильяни, писавшему свои портреты
и ню р ядом с Б раком и П икассо
и в одно время с Матиссом, Леже и Ум -
Бог мой! У дача какая:
Уехать из мрачного края
В П ариж,
Прекрасный П ариж,
Ч то был безусловно
Самим Амуром основан.
Бог мой! Удача какая:
Уехать из мрачного края:
В Париж.
Гийом Аполлинер
берто Боччони и сочувствующему все му
«передовому» в искусстве, удалось
создать свой собственный, отдельн ый
мир, в котором сквозь все гримасы
«манерничанья» и модернистской деформации
формы продолжали, как
в дивном саду, цвести и благоухать одухотворенность
и тонкая грация, изысканная,
нежная красота и неистреби мое
сочувствие маленькому, неприметному
человеку.
В месте со многими своими гораздо
более жесткими и радикальными сверстниками
он сделал решительный ш аг
в сторону искусства ХХ века, но словно
ост~ановился на полпути, как Орфей,
оглядываясь назад и никак не решаясь
расстаться с теми святынями,
которые несла в себе великая традиция
прошлого. И это зерно ушедшей,
но по-прежнему манящей и прекрас ной
культуры, которое светится почти
в каждой его картине, и делает его ис кусство
таким обаятельным, понят ным,
близким и трогательно родным.
Портрет Франка Берти Хэвиланда . 1914
Собра ние Дж анн и М атти оли , Ми лан
......
' "
Профиль акробатки. 1911
Родился Амедео Модильяни в Ита лии,
в портовом городе Ливорно 12 июл
я 1884 года . Его родные со стороны
матери, Евгении Гарсен , принадле жали
к так называемым сефардам -
еврейским выходцам из Испании
и Порт угалии, а отец, Фламинио Мо дильяни,
происходил из еврейской семьи,
переехавшей в Ливорно из Рима .
Ни отец, ни его родные не сыграли
сколько-нибудь значительной роли
в воспитании Модильяни. Это была
семья мало удачливых коммерсантов,
самодовольных и ограниченных,
с довольно узкими и примитивными
интересами.
К моменту рождения Амедео Модильяни
уже окончательно разорились,
и по этому поводу в семье дол гие
годы бытовал один в духе итальянских
комедий анекдот: когда судебные
приставы явились в дом конфисковать
описанное за долги имущество,
у Евгении Гарсен начались ро довые
схватки. Находчивые родные
завалили ее кровать домашними ценностями,
а поскольку брать что-либо
с кровати роженицы воспрещалось
законом, то семье удалось кое-что сохранить.
Еще один анекдот был связан с тем,
как некий Эммануэле Модильяни еще
в 1849 году снабжал папу медью для
изготовления денег и пытался в обход
папских законов, запрещающих ев реям
владеть землей, купить себе ви ноградник.
В мифологии семьи эта
скромная сделка считалась почему-то
блестящей финансовой операцией,
и много позже, в Па риже, сам Амедео
любил прихвастнуть где-нибудь в кабачке,
величая себя «сыном банкира».
Иное дело было семейство Гарсенов:
это была совершенно другая
Амедео Модильяни
среда и другая интеллектуальная атмосфера.
Здесь любили книги, литературу;
Гарсены вообще были люди
активные, энергичные, умные, имевшие
вкус к философским и талму дическим
спорам. Дедушка Амедео
Исаак Гарсен знал несколько языков
и слыл обаятельным собеседником .
Он подолгу разговаривал с маленьким
А медео о разных умных вещах,
за что того в конце концов прозвали
«филосо фом» .
Мать Евгения , находившаяся вначале
под некоторым давлением семьи
Модильяни , впоследствии организовала
свое семейное дело. Вместе с сестрой
она давала уроки и создала нечто
вроде частной школы у себя на дому.
Она была склонна к рефлексии и самоанализу,
вела дневник - подробную
семейную хронику, переводила Д' Ан нунцио
и лелеяла в душе даже тщеславную
мысль написать роман .
По зже она использовала свои литературные
способности строго для
заработков: долгие годы она трудилась
в качестве литературного «не гра
», поставляя некоему американцу
очерки по итальянской литературе
и способствуя таким образом его ли тературному
процветанию.
Была в этой семье еще и тетка Лаура
, редактировавшая философские
тексты и снабжавшая юного племян ника
книжками Ницше , Кропоткина
и Б ергсона, появлялся наездами из
Марселя и замечательный дядюшка весельчак,
и вместе со всеми приятельствовали
интеллектуалы Родольфо
и Уберто Мондольфо.
Одним словом, это была дружная,
крепкая семья с культурными интере сами,
и не удивительно, что все четверо
детей Евгении Гарсен впоследст вии
так или иначе занялись интеллектуальным
трудом . Старший, Эммануэле,
стал политиком и социалистом
, Маргерита вместе с матерью давала
уроки, Умберто сделался инженером,
а Амедео , в котором воплотил ся
артистизм и живой дух всего клана
Гарс енов, навсегда сохранил любовь
к стихам и вкус к философии .
Художественное же призвание
Амедео, или Дэдо , как его звали в се-
Голова молодой женщины. 1908
Музей современного искусства, Вильнев д'Аск
мье , проявилось сравнительно поздно.
Если верить семейной легенде, то мать
узнала о его любви к рисованию совершенно
случайно, из его бреда, когда
в четырнадцать лет он заболел брюшным
тифом. С тех пор влечение к рисованию,
к живописи занимает в его
жизни все большее место. 17 июля
1898 года обеспокоенная Евге ния записывает
в своем дневнике : «Дэдо сдал
экзамены неважно. Ничего удивительного,
он плохо занимался весь год. 1 августа
он начинает брать уроки рисования,
он давно этого хочет. Он положительно
чувствует себя художни ком,
я специально не очень поощряю
Портрет Поля Александра
на зеленом фоне . 1 909
Частное собрание
5
Амедео Модильяни
Виолончелист. 1909
Частное собрание
его, я боюсь, что он забросит шко лу
ради призрачной мечты. Я просто хо тела
пока чем-то порадовать его, чтобы
хоть немного вывести его из состояния
ВЯЛОСТИ И ТОСКИ» 1 •
А еще через полгода, 10 апреля
1899 года, она не без удивления подводит
итоги: «Дэдо бросил учебу и занимается
только живописью, целыми
днями, с потрясающим пылом, что
удивляет и радует меня. Если при
этом он не достигнет успеха, значит,
ничего не поделаешь . Учитель дово лен
им, сама я в этом ничего не понимаю,
но мне кажется, что для трехчетырех
месяцев занятий он неплохо
пишет красками, а рисует и вовсе
хорошо» 2 •
6
Модильяни и в самом деле с радостью
неофита , нашедшего наконец
свою веру , отводил душу в мастерской
местного художника Г ульемо
Микели , ученика известного итальянского
мастера Джованни Фаттори,
последователя импрессионизма. Н е
будучи великим художником, Микели,
тем не менее, любил своих учени ков
и не заставлял их, как многие, пе дантично
штудировать скучные ан тичные
головы.
Модильяни, мальчик из хорошей,
интеллигентной семьи, ничем не вы делялся
в то время из однообразной
толпы своих однокашников, за исключением
разве что романтического увлечения
стихами Бодлера, Д' Аннун -
1 Амедео Модильяни в воспоминаниях дочери
и савременников. М. , 1995. С. 38.
2 Тамже.С.39 .
цио и мрачными пророчествами немецкого
затворника Ницше , за что его
иронически прозвали «сверхчеловеком
». В остальном же он старательно
по воскресеньям штудировал обнаженную
натуру и любил бродить по
узким и подозрительным улочкам старых
кварталов Ливорно.
Вспышка туберкулеза зимой 1900 года
вырывает его из этого монотонного
однообразного круга. Его легким требуется
юг , щедрый дядюшка дает ему
деньги, и в шестнадцать лет перед ним
впервые открывается вся роскошь южной
Италии: Неаполь , Капри , Амальфи,
затем Рим с торжественной службой
в соборе Святого П етра". Он пишет
восторженно-наивные письма своему
ливорнскому другу Оскару Гилья:
« Капри , одно название которого было
способно пробудить во мне вихрь образов,
полных красоты и античного сла дострастия,
кажется мне сейчас царствием
вечной весны. В классической
красоте здешней природы для меня та ится
какое-то вездесущее, неопису емое
ощущение плоти. И несмотря на
Кариатида. Около 1912
Ча ст ное собра ние
/
Обнаженная на диване . Окало 1909
Ча стн ое собрание
множество англичан с "бедекерами "
в руках , которые заполнили этот остров
, он все еще встает из моря , как
сверкающий волшебный цветок » 1 •
Новые люди, впечатления , звуки,
пейзажи оголяют его нервы , обостряют
зрение , вливают в сердце энергию
жизни и молодости .
« Приступы напряженнейшей энергии
охватывают меня целиком , - признается
он Оскару Гилья из Рима , - но
потом проходят .
А мне бы хотелось, чтобы моя
жизнь растекалась по земле бурным
радостным потоком. Тебе ведь можно
сказать все: что - то плодоносное зарождается
во мне и требует от меня
усилий.
Я в смятении, но это такое смятение,
которое предшествует радости
и за которым следует головокружительная
непрерывная духовная дея тельность
» 2 .
Возвратясь ненадолго домой, он
в начале мая 1902 года записывается
во флорентийскую Свободную школу
рисования обнаженной натуры под
1 Виленкин В.Я. Амедео Модильян и .
М . , 1996. С. 67.
' Та м же. С. 67-68.
Амедео Модильяни
руководством Джованни Фаттори. Во
Флоренции же он открывает для себя
и несравненных живописцев итальянского
кватроченто: Боттичелли, Фра
Анжелика и Симоне Мартини, чьи
великие тени еще бродили по старым
флорентийским монастырям и собо рам.
Возможно , он мог видеть здесь
и прекрасный памятник епископу Ор-
Женщина в желтом жакете (Амазонка)
1909
Частное собрание
со сиенского скульптора Тино де Камайно
, чья скорбно склоненная узкая
голова так поразительно напоминает
позднейшие портреты художника .
А в марте 1903 года Модильяни
уже переезжает в Венецию продол жить
занятия в Свободной школе об наженной
натуры Института изящных
иску сств Венеции. Правда, здесь
он предпочитает студенческим поста новкам
свободное и ничем не скованное
изучение натуры в кафе и местных
борделях, возможно , следуя в этом
7

Дали - продолжение

 Глава четырнадцатая
 Флоренция – О Мюнхене в Монте-Карло – Бонвит – Теллер – Новая европейская война – Битва между м-ль Шанель и господином Кальве – Возвращение во Францию-Лиссабон-Открытие машины для фотографирования мыслей – Космогония – Вечная победа акантового листа – Возрождение

 Поль Элюар сформулировал геральдический девиз: «Жить ошибками и духами». После ошибок с Гретой Гарбо и соплей я познал запах «ясновидения». Чем больше я ошибался в сиюминутных повседневных делах, тем больше видел будущее.
 Мы сняли виллу неподалеку от Флоренции. Окруженный кипарисами, я обрел относительное спокойствие. Лучшая моя подруга, мадемуазель Шанель, странствовала в это время по Сицилии. Как-то вечером мне внезапно показалось, что она заболела тифом и я тут же ей написал: «Я ужасно боюсь, что вы больны тифом». На следующий день я получил телеграмму от Миссии Серт с известием, что Шанель тяжело заболела в Венеции. Я помчался повидаться с ней. Она страдала паратифом с очень высокой температурой. Всех нас ужасало воспоминание о смерти Дягилева.
 На ночном столике стояла большая раковина с острова Капри. Я, без видимой причины, всегда связывал Капри с лихорадкой и твердил:
 – Каприйский пейзаж всегда с конской лихорадкой. Надо вылечить Капри от пещер.
 Я велел вынести раковину из комнаты больной. Позже измерили температуру – она внезапно стала нормальной. С тех пор меня всегда преследовал вопрос: была ли раковина с Капри на ночном столике Дягилева в день его смерти?
 Я верю в магию и уверен, что любой новый опыт в космогонии или метафизике должен опираться на магию, что надо вернуться к состоянию, управлявшему такими умами, как Парацельс или Раймунд Луллий(Раймунд Луллий (1235–1315), философ, теолог, миссионер, классик каталонской литературы (прим. пер.).). Паранойально-критическое толкование изображений, навязанных моему восприятию бурными событиями моей жизни, столь частых феноменов «объективной случайности», которые сопровождают мои самые незначительные действия, так вот, толкование всего этого – не что иное, как попытка придать знакам, пророчествам и предзнаменованиям «объективную связь». Если мне иногда удается предсказать некоторые ближайшие события, Гала зато подлинный медиум в научном смысле слова. Она никогда не ошибается и гадает на картах удивительно точно. Так, она предсказала срок жизни моего отца, самоубийство Рене Кревеля и день объявления войны Германией. Гала верит в деревяшку, которую я нашел среди скал бухты Креус в одну из наших первых прогулок. С тех пор мы никогда не расставались с этим далинийским талисманом. Однажды я потерял его в лондонском КовентГардене, но нашел на следующий день. В другой раз он был отправлен в химчистку вместе с бельем в отеле «СентМориц» в Нью-Йорке. Понадобилось переворошить гору грязного белья, чтобы отыскать его. Эта деревяшка превратилась для меня в маниакальный невроз. Когда мне вздумается потрогать ее, я не могу удержаться. Даже сейчас я вынужден встать из-за стола, чтобы дотронуться до нее… Вот она, здесь! И мое беспокойство вмиг проходит.
 До появления этого кусочка дерева я был напичкан невероятными маниями. Церемония отхода ко сну непременно сопровождалась сумасшествием. Ящики должны были быть закрыты, дверь полуотворена, вещи симметрично разложены на кресле. Малейшее воображаемое нарушение заставляло меня вскакивать и наводить порядок. Мой талисман избавил меня от этих странностей, только бы я мог потрогать его, когда пожелаю… Вот и сейчас я встаю, чтобы прикоснуться к нему. Вот он! И я спокоен.
 Сентябрьское равноденствие принесло нам Мюнхенское соглашение. Хотя карты Гала уверяли нас, что это еще не война, мы потихоньку уехали из Италии и отправились к Коко Шанель – в Позу, в Рокенбрюне, неподалеку от Монте-Карло. Я пробыл у нее там четыре месяца вместе с великим поэтом Пьером Реверди. Реверди – единственный полный поэт из всех кубистов. Он «массивный», антиинтеллектуальный и вообще полная противоположность мне во всем. Удивительно, как мы с с ним спорили и только укреплялись в собственном мнении. Это у нас называлось «обработать вопрос» – и мы радостно дрались, как два петуха. Именно в это время я составил план моей «Тайной жизни», подготовил выставку в Нью-Йорке и написал «Загадку Гитлера» – картину, которую мне трудно растолковать, поскольку ее значение еще ускользает от меня. Я, несомненно, перенес на полотно сны, которые одолевали меня после Мюнхена. Смысл картины показался мне пророческим. Она точно предрекала период средневековья, который предстояло пережить Европе. Зонт Чемберлена появлялся на полотне в мрачном виде летучей мыши…
 Приехав в Нью-Йорк, я был немало удивлен видом витрин на Пятой авеню. Все подражали Дали. БонвитТеллер снова попросил оформить две его витрины. Я согласился, мне ведь и самому хотелось публично продемонстрировать, что такое подлинный Дали в отличие от ложного. И все же я поставил условие: пусть мне позволят сделать все, что придет мне в голову. Дирекция согласилась, и меня познакомили с руководителем оформителей витрин, мистером Лиром, который отнесся ко мне крайне деликатно. Я ненавидел современные манекены, уродливые, грубые, малосъедобные создания, со смешными вздернутыми носами. Мне нужны были вышедшие из моды искусственные тела. На чердаке одного из старых магазинов мы нашли восковые манекены времен 1900 года. Длинные мертвые волосы придавали им устрашающий вид. Пыль и паутина окутывали их много лет.
 – Ни в коем случае, – сказал я мистеру Лиру, – не трогайте эту пыль. Это самое прелестное. Этими манекенами я угощу публику Пятой авеню, как угощают бутылкой арманьяка, бережно извлеченной из погреба.
 С тысячей предосторожностей манекены спустили вниз. Я решил, по контрасту, обить витрину атласом и уставить зеркалами. Тема двух витрин была простой: день и ночь. День: один из манекенов вступает в мохнатую ванну – каракулевый футляр, до краев наполненный водой. Прекрасные восковые руки держали зеркало, символизируя миф о Нарциссе. Настоящие нарциссы росли прямо на ковре и мебели. Ночь: я поставил кровать, балдахин который венчался головой черного буйвола, держащего в пасти окровавленного голубя. Ножки кровати были сделаны из копыт буйвола и задрапированы неровно обожженным черным атласом. В отверстия можно было разглядеть искусственно горящие угли, которые, кроме всего прочего, образовывали подушку, на которой покоилась голова манекена. Рядом с кроватью находился призрак сна-мечты, увешанный сверкающими драгоценностями, о которых мечтала восковая спящая красавица.
 Этот манифест, на заполненной людьми улице, должен был обязательно привлечь внимание прохожих и показать им, что такое подлинно далинийское явление.
 Выйдя из «Метрополитен-Опера», куда мы ходили на «Лоэнгрина», мы с Гала отправились к Бонвит-Теллеру, где доделывали мои витрины. На месте я придумал еще кое-что и мы оставались там до шести утра, развешивая на манекены драгоценности, укрепляя цветы и обивая все тканью.
 На следующий день мы были на званом обеде и лишь к пяти часам смогли отправиться на Пятую авеню, чтобы судить об эффекте витрин. Как же я разозлился и удивился, увидев, что все изменили, даже не удосужившись предупредить меня. Мои пыльные манекены были подменены обычными. Не было кровати и спящей красавицы! Остались лишь стены, обитые атласом, то есть то, что я сделал шутки ради. Увидев, как я побледнел, Гала поняла, что я в ярости, и умоляла меня успокоиться.
 – Иди поговори с ними, – сказала она, – но пожалуйста, не теряй головы. Пусть они уберут весь этот мусор и больше ни слова об этом.
 И она оставила меня, понимая, что любой совет в этой ситуации излишен и только раздражает. Я пошел к БонвитТеллеру, где меня сперва заставили прождать четверть часа в коридоре. Наконец меня принял какой-то человек, он выразил счастье встретиться с таким знаменитым художником, как я. Я крайне вежливо ответил ему через переводчика, что мое творение переделали, не предупредив меня. Затем я выразил желание, чтобы сняли мою подпись под витринами или же восстановили декорации в том виде, как представил я. Припудривание моих идей подрывает мою репутацию. Директор ответил, что имеет право сохранить некоторые из моих идей, которые ему понравились и что в любом случае невозможно среди бела дня спустить шторы витрин. Я настаивал на своем. Все изменения можно было проделать за десять минут. Грубость собеседника заставила меня высказать ультиматум: я требовал немедленно снять мое имя, иначе я вынужден буду действовать. Директор пытался объяснить мне, что они изменили витрины, потому что останавливалось слишком много прохожих и прервалось движение. Теперь все в порядке, и он не пойдет на попятную. Больше я не настаивал, попрощался и спокойно спустился к витрине, где оставалась ванна, полная воды. Я вошел в витрину и одно мгновение неподвижно рассматривал через стекло людей, шедших по тротуару. Мое появление, видно, показалось необычным, потому что вмиг собралась толпа людей. Только этого я и ждал. Схватив ванну двумя руками, я приподнял ее и хотел опрокинуть. Она оказалась тяжелее, чем я думал, и мне хотелось бы одолжить силушки у Самсона. Ванна, наконец тронулась с места и медленно двинулась к стеклу. Вот я толкнул ее – и стекло разбилось вдребезги, вода разлилась по тротуару, а толпа с криком отпрянула. Холодно взвесив ситуацию, я предпочел выйти через разбитое стекло, нежели в дверь магазина. И спрыгнул на тротуар. Через секунду после этого сверху отломился огромный кусок толстого стекла и со звоном рухнул. Еще немного – и мне отсекло бы голову. Сохраняя спокойствие, я застегнул пальто, боясь простудиться. Я прошел десяток метров – и тут чрузвычайно предупредительный детектив положил мне руку на плечо, извинившись, что задерживает меня.
 Гала с друзьями прибежала в участок, куда меня отвели. Мой адвокат предложил два выхода: меня могут выпустить под залог и процесс состоится позже или я соглашусь остаться здесь на один-два часа с тем, чтобы сразу же судиться. Я предпочел второй вариант, хотя теснота тюрьмы показалась мне ужасной. Большинство задержанных были пьяницами и бродягами, их все время рвало. Я попытался отъединиться в уголке, чтобы быть подальше от грязи и паразитов. Мое отчаяние так бросалось в глаза, что вскоре ко мне подошел какой-то малый, несколько женоподобный и увешанный кольцами и браслетами.
 – Вы испанец, – сказал он мне. – Это сразу видно. Я из Пуэрто-Рико. Как вы сюда попали?
 – Я разбил витрину.
 – А, ерунда, всего лишь отделаетесь штрафом. Это была витрина какого-нибудь бистро? И где?
 – Да нет, не бистро – универмаг на Пятой авеню.
 – О, на Пятой авеню! – одобрительно сказал добряк. – Ну, потом расскажете мне все. Держитесь около меня. Пока вы со мной, никто вас не тронет.
 И в самом деле, среди драчунов и пьянчужек этот малый, похоже, неожиданно пользовался уважением. Судья, выносивший мне приговор, несмотря на свой сугубо строгий вид, не мог скрыть усмешки. Он вынес решение, что мои действия надо расценивать как хулиганство и я должен уплатить штраф за разбитое стекло. Этим он подтвердил право любого художника защищать свое творение до конца. На другой день за меня вступились пресса, проявив симпатию и трогательное понимание. Я получал сотни писем от американских художников, которые утверждали, что мой жест со всей очевидностью иллюстрирует необходимость защиты американского искусства. Сам того не ведая, я затронул страну за живое.
 Анонимное общество предложило мне контракт на оформление другой витрины – для павильона международной ярмарки, во всем полагаясь на мой вкус. Мне обещали «полную свободу художественного самовыражения».Павильон должен был называться «Сон Венеры».Этот сон был кошмарным, ибо вскоре я обнаружил, что у анонимного общества есть собственные идеи. Оно желает увидеть сон Венеры в соответствии со своими вкусами. Мое имя хотели использовать лишь для рекламы. Между нами завязалась гомерическая борьба. Они навязали мне материалы, которые я с наслаждением истреблял, вырезая резиновые хвосты сиренам, измазывая парики смолой, выворачивая зонты наизнанку и все подряд кромсая ножницами. Наконец анонимное общество запросило пощады и предоставило мне полную свободу действий. К несчастью, саботаж продолжался в мастерских – они почти никогда не выполняли того, что я хотел. Измученный, я написал манифест: «Декларация Независимости Воображения и Прав Человека на Безумие"(Нью-Йорк, 1939 год.). В нем я снял с себя всякую ответственность за павильон международной ярмарки.
 Перед отъездом в Европу я был сыт по горло сном Венеры и даже не взглянул на окончательный вариант. На «Шамплэне» я наконец обрел спокойствие и подытожил некоторые мысли и последние опыты. Несмотря на мои злоключения, Америка казалась мне землей потрясающей свободы, где можно дискутировать и вести диалог с ножницами в руках. Там была плоть, была жизнь. Европа, куда я вернулся, была, увы, истощена изысканной мастурбацией. Америка таила в себе несколько отдельных светлых умов, которые дали нам, европейцем, уроки трансцедентальной дидактики.
 Выбор музеев и частных коллекций, столь далекий от скептической европейской эклектики, обещал уже глубокий синтез. Джеймс Тролл Соби, с которым я подружился со своего первого путешествия, был первый, кто собирал эстетические ценности, начиная с Пикассо. Он энергично отвергал абстрактное и безобразное искусство, коллекционируя ультра-образные паранойальные сюрреалистические и нео-романистические картины. Их нужно было еще «классифицировать». Ось Бернар-Дали была, в духовном смысле, более «реальна», чем внешнее сюрреалистическое сходство, условно связующее некоторых сторонников сектанства. И романтико-классические картины Евгении Белорман были в тысячу раз более загадочными, чем у «официальных сюрреалистов». Соби и Джулиан Леви работали в своей галерее ради единой цели: иерархия и синтез. Соби был также первым, кто отказался от автоматизма в пользу моего паранойального-критического метода. Сторонники автоматизма упорно отстаивали свое топтание на месте и начетничество. Печально, но вернувшись в Париж, я обнаружил, что группа погрязла в том же. Я стремился к иерархии – а мне ответили сюрреалистической выставкой, где картины были классифицированы в алфавитном порядке.
 Стоило ли трудиться все ставить с ног на голову, чтобы вернуться к тому же порядку? Я так и не выучил алфавит и когда ищу слово в словаре, открываю его наугад, но всегда нахожу то, что мне нужно. Алфавитный порядок – не моя специальность, я всегда его игнорировал. Следовательно, мне предстояло игнорировать алфавитный порядок сюрреализма, ибо, волей-неволей, сюрреализм отныне принадлежал мне одному.
 Как случалось всегда, «Безумный Тристан», мое лучшее театральное произведение, не могло быть сыграно так, как я его задумал. Мне пришлось переделать его в «Venusberg», затем «Venusberg» превратить в «Вакханалию», и это был окончательный вариант. Я придумал этот балет для Русского балета Монте-Карло. Мы прекрасно нашли общий язык с Леонидом Массиным, который был на все сто далинийцем. Князь Шервашидзе, наряду с виконтом Ноайе самый истинный представитель европейской аристократии, точно воплотил мои декорации, а это такая редкость в наше халтурное время. Шанель нарисовала самые роскошные и удивительные костюмы, щедро украсив их горностаем и украшениями. К несчастью, международные события принудили труппу эмигрировать в Соединенные Штаты раньше, чем мы с Шанель завершили работу. «Вакханалию» давали в «Метрополитен-Опера» в импровизированных костюмах, и все же, несмотря на это, был огромный успех.
 Гала решила, что мы отправимся в Пиренеи, рядом с границей, в «Гранд-отель» Фонт-Роме. Гигантскими шагами приближалась война. Мой отдых заключался в том, что я писал по двенадцать часов в день. Когда мы приехали в Фонт-Роме, нам сообщили, что самый большой номер отеля недавно занял генерал Гамелен, приехавший с проверкой. Я терпеливо дожидался его отъезда, чтобы вселиться в эти апартаменты и превратить их в мастерскую. В первый же вечер после его отъезда мы легли в кровать генералиссимуса. Гала погадала мне на картах и предсказала день объявления войны. Началась мобилизация, и отель закрылся. Мы снова поехали в Париж. Там я по карте определил место своей зимней кампании, чтобы оно сочетало в себе отдаленность от возможного нашествия и мою страсть к хорошей еде. Мой палец наконец остановился на одной из ностальгических точек французской кухни: Бордо. Немцы придут сюда в самую последнюю очередь, в том случае, если они окажутся победителями, а это казалось мне маловероятным. Тем более – Бордо означает отличные вина, рагу из кролика, утку с апельсинами и аркашонские устрицы! Вот оно, местечко неподалеку от Бордо. Мы пробыли там всего три дня, как была объявлена война. Я устроил мастерскую на вилле в колониальном стиле, обращенной к реке Аркашон. Мы арендовали ее у господина Кальве, самого большого говоруна в мире. В этом я убедился, когда к нам приехала ненадолго погостить Коко Шанель. До этого самой большой говоруньей я считал ее. Однажды вечером, за блюдом жареных сардин и стаканом медока, я сравнивал, кто из них годится в чемпионы. И не был уверен в исходе борьбы на протяжении долгих трех часов. Лишь в конце четвертого часа победил господин Кальве. Своей победой он был обязан отличной дыхательной технике. Он так хорошо отрегулировал дыхание, что ему не нужно было прерываться. А Коко страстно бросалась в беседу и время от времени останавливалась, чтобы отдышаться. В этот момент господин Кальве без передышки снова подхватывал нить беседы и мчался дальше. Он ловко выбрал тему, в которой Шанель хромала: завел речь о термитах. Вскоре она призналась, что у нее иссякает запас сведений об этих насекомых, и г-н Кальве пустился в долгое повествование о своих африканских впечатлениях.
 В это время немецкие войска наступали и совершили прорывы на фронтах. Коко Шанель слегка опущенной головой напоминала белого аиста, подхваченного волной Истории, которой вскоре предстоит все затопить. В ней было лучшее из французской «расы». Она дивно говорила о Франции, о безумно любимой родине. Она никогда, даже в самых ужасных бедствиях, не покинет страну. Коко Шанель воплощала тот же послевоенный опыт, что и у меня, и мы почти полностью сходились во взглядах. Две недели, проведенные ею у нас в Аркашоне, заставили нас пересмотреть свои взгляды и более четко сформулировать их. Этого требовала надвигающаяся война. Но своеобразие Шанель была иным, нежели у меня. Я всегда бесстыдно обнажаю мысль, а она, напротив, не прячет и не обнажает, а одевает ее. Ее «от кутюр», высокая мода, всегда основана на природе и целомудренно оригинальна. Тело и душа у нее одеты лучше всех на свете.
 После Коко у нас гостил Марсель Дюшан, измученный бомбардировками Парижа, коих никогда раньше не было. Дюшан еще более ярый враг Истории, нежели я. У нас он продолжал жить своей удивительной герметичной жизнью. Его бездействие подстегивало мою работу. Еще никогда я не работал с таким горячим чувством интеллектуальной ответственности, как во время войны. Я целиком отдался суровой борьбе техники и материала. Это превращалось в алхимию – непримиримая борьба за тончайшее смешение красок, масла и лака, чтобы в совершенстве передать все, что я ощущал. Сколько раз я проводил бессонные ночи только оттого, что налил на две капли больше масла, чем нужно! Одна Гала была свидетелем моей ярости, моих разочарований, мимолетных и кратковременных экстазов и приступов горечи. Лишь она знает, до какой степени в то время живопись стала для меня диким мотивом жить и еще сильнее любить Гала, ибо она была реальностью, и портрет, который я напишу с нее, станет моим Творением. Но чтобы подступиться к этому портрету моей Галарины, как я ее называл, мне надо было сперва отдаться работе, определиться во всех ценностях и создать собственную космогонию! Она коллекционировала бордосские вина, в компании с Леонардом Фини водила меня ужинать в «Шато Тромпетт» или в «Шапо фэн». Она клала ломтик душистого белого гриба с чесноком на кончик моего языка и приказывала:
 – Ешь!
 – Вкусно! – восклицал я.
 По сравнению с борьбой, которая происходила во мне, европейская война казалась мне детской дракой уличных мальчишек. Эта драка казалась веселой забавой. И тем не менее однажды банда веселых и молчаливых детей обрушилась на страну на танках, наивно замаскированных ветками. Я сказал себе: это становится слишком исторично для меня. Мы уложили багаж и уехали. День, проведенный в Бордо, совпал с первой бомбардировкой. Это было зловеще. За два дня до того, как немцы заняли Эндэй, мы оказались в Испании. Гала умчалась в Лиссабон, где мы должны были встретиться, как только оформят мои документы. Там она попробует одолеть бюрократические трудности, препятствующие нашему отъезду. А я из Ируна отправился в Фигерас и пересек северную границу Испании. Я увидел свою родину в руинах, в благородной нищете, но воскресшую с верой в судьбу. Солнечный миф смерти Хосе Антонио был высечен алмазами во всех опечаленных сердцах.
 Я постучался в дверь.
 – Кто там?
 – Это я.
 – Кто это?
 – Я, Сальвадор Дали, ваш сын.
 Было два часа утра, и я стучал в дверь своего родного дома. Я обнял сестру, отца, теток. Они накормили меня супом из хамсы с томатом и оливковым маслом. Мне показалось, будто ничего не изменилось со времен революции. О постоянство, сила и неразрушимость реального предмета! Я провел там ночь и мне казалось, что я переживаю сон наяву. Перед сном я долго ходил по своей комнате, находя все, что оставил в ней: старые пуговицы, стершиеся сантимы, булавки кормилицы, кроликов из слоновой кости, ржавые ключи. Паук по-прежнему ткал свою паутину за круглой рамкой. Да, это так – мою сестру пытали в Комитете военных расследований, пока она не сошла с ума, но сейчас она выздоравливала. Да, это так – бомба задела балкон дома, но сейчас им просто не пользовались. Да, это так – посреди столовой паркет почернел от костра, разожженного анархистами, варившими еду. Но там стоял большой стол, и под ним ничего не было видно. Все напоминало фильм о катастрофе, который после просмотра перекрутили назад и все стало на свои места. Исчезнувшее фортепиано возвращалось – медленно, но возвращалось. Что за толк от всех революций? Я вспомнил своего друга, ярого антифашиста, активиста испанской войны, осевшего в Париже после 1 апреля 1939 года, так вот он говорил мне:
 – Нашей стране всего лишь нужно свергнуть Франке и вернуться к конституционной монархии. Только король!
 Я знал художников-иконоборцев, которые возвращались к рисунку и стыдливо, тайком принимались писать самые академические вещи! Дали среди них не было. Дали ни к чему не возвращался. Даже после войны, которую он проклинал, он намеревался «возвысить» ее и включить в традицию, ибо отказ от традиции – это уже традиция!
 На другой день в Кадакесе я обнял «дивно сложенную» Лидию. Она выжила, все так же дивно сложенная. Рамон де Ермоса умер в приюте, но он был плохого сложения. Лидия сказала мне:
 – Всю революцию меня любили. В те мгновения, когда гибнут люди, все видно ясней. Видно, где находится дух.
 – Но как же вам пришлось без сыновей, без мужской помощи?
 – Никогда мне не было так славно, – сказала она, смеясь моей наивности.
 – У меня было все, что нужно, а лучше всего я сберегла свой разум. Понимаете?
 – В чем же заключается ваш разум? Он съедобен?
 – Ну конечно, съедобен. Слезали с грузовика ополченцы и располагались лагерем на пляже. Они что-то обсуждали и все время переругивались меж собой. Я ничего не говорила, находила подходящее местечко и медленно разжигала костер, как умею только я. Приближался час еды и я слышала, как ополченцы окликают друг друга: «Кто эта женщина?» – «Не знаю». – «Она уже давно разводит костер». Потом они снова что-то обсуждали. Стоило ли истреблять все селение, сжигать священика и церковь, брать власть на этой неделе? А я подкладывала в костер сухую виноградную лозу, она потрескивала на огне. Рано или поздно ополченцы подходили к костру, и кто-то говорил: «Пора подумать об обеде». Я не отвечала и продолжала разводить огонь. «Пойдем поищем еды!» Один раздобудет отбивную, другой – барашка, третий – голубя. Насытившись, они заботятся обо мне и становятся кроткими, как ягнята, как будто бандитам охота загладить все зло, что они уже успели натворить. Нет ничего лучше для «дивно сложенной» Лидии. Жизнь была как в земле, обетованной. Каждый раз они заходили в дома за чистой посудой. Грязные тарелки ополченцы разбивали или выбрасывали в воду. Так, конечно, не могло продолжаться вечно. В один день появились другие ополченцы, которые убили тех. Потом пришли сепаратисты, они тоже хотели есть. Каждый раз мне доставались то скатерти, то ложки, то обувь, то подушки. Никто не заботился о пропитании, но каждый вечер я разжигала костер и через некоторое время кто-нибудь подходил и говорил: «Пора подумать об ужине…» На следующий день другие солдаты выгоняли их, но всегда наступал час еды… Какая Одиоссея, господи Боже!(Неологизм и непроизвольный каламбур Лидии, которая связала ненависть (odio) с «Одиссеей»). Не передать словами!
 Я встретился с добрыми рыбаками Порт-Льигата – они все как один сохранили кошмарные воспоминания о красном периоде.
 – Нет, нет, – говорили они, – это должно было кончиться. Было самое страшное: воровство и бесконечные убийства. Теперь снова как всегда: когда идешь домой, ты у себя дома.
 Я открыл дверь моего дома. Все исчезло: мебель, книги, посуда… Зато стены были покрыты непристойными или политическими надписями, спорившими друг с другом. Сверху донизу были слова в честь победы анархистов из F.A.I., коммунистов, сепаратистов, социалистических республиканцев, троцкистов. Последняя точка была поставлена смолой: «Tercio de Santiago! Arriba Espana!"(„Tercios“ были франкистские подразделения).
 Неделю я провел в Мадриде. Один из первых встреченных мной друзей был скульптор Аладреу, самый молодой из нашей прежней группы времен Изящных искусств. У поэта Маркина я снова увидел одну из моих картин классического кадакесского периода. Из писателей я встретился с Эухенио Монтесом, с которым двенадцать лет назад у нас было глубокое интеллектуальное сходство. Я считаю Эухенио Монтеса самым точным и лиричным из современных философов. Я горячо обнял Эухенио д'0рса, Мастера, Петрония Барокко, средиземноморского создателя «La Ben Plantada», и привез ему несколько свежих новостей о кадакесской «дивно сложенной» Лидии. Пышными и густыми бровями д'0рс все больше походил на Платона. Я познакомился с Дионисио Руидехо, владеющего самым крепким и самым ярким стилем из молодых поэтов. Встретив антигонгориста Рафаэля Санчеса Мазаса с его католической дыхательной морфологией и маккиавелевским взглядом, я сразу же понял, что он знает тайны итальянского Возрождения, а еще лучше – секреты западного Ренессанса.
 Все усвоили сюрреализм быстро и мудро. Они пришли к той же точке, что и я, к тем же родовым мукам космогонии, построенной на традиции и сцементированной нашей кровью.
 Но для «родов» мне нужны были тишина и забота. Шум и суматоха европейской войны могли вызвать у меня преждевременные роды. Следовало уехать как можно быстрее, покинуть эту слепую и шумную заваруху Истории, где я рисковал умереть раньше родов и дать жизнь лишь выкидышу. Нет, я не из тех, кто делает детей абы как и абы где! Я почитаю церемониал. И вот я займусь будущим и приданым младенца. Я вернусь в Америку зарабатывать деньги для нас с Гала…
 Я уехал в Лиссабон в разгар каникул и открыл для себя этот город: под неистовый стрекот кузнечиков он свистел и урчал, как огромная печка для поджаривания тысячи странствующих рыб всех национальностей и рас. На площади дель Россис, где Инквизиция сожгла столько жертв, другие позволяли принести себя в жертву красному железу виз и паспортов. Запах этого жареного мяса заставлял задыхаться. В Лиссабоне разыгрывался последний акт европейской драмы. Одинокая бескровная драма разыгрывалась в спальнях переполненных отелей и заканчивалась в туалетах, куда еще надо было занимать очередь, чтобы войти туда и вскрыть вены.
 Мое пребывание в Португалии видится мне сейчас как сон. У меня все время было впечатление, что я встретил на улице друга. Оборачивались – это он.
 – Смотри, как эта женщина похожа на Скипарелли!
 – Это Скипарелли.
 – А это, мне показалось, Рене Клер.
 – Это был Рене Клер.
 Хосе Мария Серт выходил из трамвая, в то же время по тротуару шел герцог Виндзорский и сталкивался с сидящим на скамье стариком, ужасно похожим на Падеревского, а это Падеревский и был. Банковский воротила прогуливался по улице с птицей в золотой клетке. Человек в каштановом костюме, стоящий в очереди перед конторой какой-то пароходной компании, внезапно обретал походку Сальвадора Дали…
 Наконец на «Эксембионе» я прибыл в США. И сразу же направился к нашему дорогому другу Керри Кросби в «Мулен де Солей», в Хэмптон-Мэнор. Мы все хотели немного пожить этим французским солнцем, которое село невдалеке от Эрменонвиля. Я провел там пять месяцев: писал книгу, работал, писал, укрывшись в идиллической Вирджинии, напоминающей Турень, которую я не видел никогда в жизни. Гала читала мне Бальзака, и я встречал призрак Эдгара По несколько ночей: он ехал из Ричмонда в прекрасном автомобиле с откидным верхом, запачканном чернилами. В одну темную ночь он подарил мне черный телефон, как черные носы черных собак, он был обмотан черным шнуром, а внутри я нашел черную дохлую крысу и черный носок. Все это было мокрым от черной китайской туши. Шел снег. Я поставил телефон Эдгара По на снег и получилось потрясающее: черное и белое! Поразительная штука глаз! Мой глаз я считаю тончайшим фотоаппаратом для съемки кадров – не внешнего мира, но моих самых отчетливых мыслей и мыслей вообще. Я сделал вывод, что можно фотографировать мысли и подвел теоретическую основу моего изобретения, которое, как только я закончу разработку, представлю на суд науки Соединенных Штатов. Мой аппарат совершит чудо: можно будет объективно увидеть потенциальные изображения мыслей и воображения любого индивида. Остаток жизни я думаю посвятить совершенствованию моего аппарата совместно с учеными. Эта мысли пришла мне впервые 8 мая в Нью-Йорке, в номере отеля «Сент-Режис», между шестью и половиной седьмого утра. Проснувшись, я вчерне, в основных чертах набросал мое сенсационное изобретение, в которое и сам не осмеливался поверить. С тех пор, по зрелом размышлении, я пришел к выводу, что мой аппарат хоть и далек от осуществления, но тем не менее есть все возможности для его создания.
 Книга завершается. Обычно писатели издают свои мемуары в конце жизни, подытоживая свой опыт. Наперекор всем мне казалось умнее сперва написать мемуары, а уж потом пережить их. Жить! Для этого надо перечеркнуть половину своей жизни, чтобы приступить ко второй половине во всеоружии опыта. Я убил свое прошлое, чтобы избавиться от него. Так змея избавляется от своей старой кожи – моя старая кожа, в таком случае, бесформенная и революционная послевоенная жизнь. Эти строки – конвульсии, которые позволят мне отбросить в забвенье последние куски прошлого, еще приставшие ко мне.
 Новая кожа и новая земля! Земля свободы, столь возможной, земля Америки, предпочитаемая потому, что она молода и не затронута даже тенью драмы. Мою старую кожу можно будет найти повсюду понемногу – она разбросана на дорогах Нового Света, в аризонских пустынях и на равнинах Дальнего Запада, на пляжах Калифорнии и в промышленном Питсбурге, на берегу Соленого озера или на вершинах Ирокезских гор, вдоль перил «допотопного» моста в СанФранциско, где десять тысяч обнаженных девственниц, самых красивых в Америке, принимали меня, выстроившись в обличье ангелов двумя рядами органных труб, с лонами, прикрытыми морскими раковинами…
 Моя метаморфоза традиционна, ведь традиция – самое драгоценное изменение и появление новой кожи. Речь идет не о косметической хирургии или увечье, но о возрождении. Я не отрекаюсь ни от чего. Я продолжаюсь. И продолжаюсь началом, ибо начал с конца. Состарюсь ли я наконец? Я всегда начинал со смерти. Смерть и воскрешение, революция и возрождение – таковы далинийские мифы моей традиции. Моя идиллия с Гала грозила обернуться смертью. В час, когда я пишу эти страницы, после семи лет совместной жизни, я решаю закончить эту книгу как роман или волшебную сказку – и обязательно обвенчаться с Гала в католической Церкви. Приехав в Париж, я хотел вместе с Жоаном Миро убить живопись. Сегодня живопись убивает меня, ибо я больше не хочу ее спасать и никакая в мире техника не кажется мне способной заставить ее жить заново.
 Итак, доказано, что Дали равняется Дали, что я всегда тот же и что моя парадоксальная традиция – подлинная сила моей личности. Я продолжаюсь… Европа также продолжается… Со сторожевой башни, где я стою на посту, я все вижу и все понимаю. Я провижу будущее. Европа в межвоенный период прорывает свою старую кожу, свою заброшенность, свою лень, свои психологические оргии, свой материалистический скептицизм, свою ужасную обособленность, свое отсутствие веры. Она проснется ясной и осушит слезы. Революции канут в катаклизмах и естественная сила католичества – философского во Франции, воинствующего в Испании – победит и создаст единую Европу. Ватикан остается символом неделимости старого континента.
 В начале нашей цивилизации люди, заложившие основы западной эстетики, выбрали из великого аморфного множества существующих орнаментов в виде листьев единственный силуэт листа аканта – в этом они бессознательно воплотили постоянную космогонию греко-романской эстетики перед лицом Востока и Дальнего Востока. Отвердев в коринфской капители, лист аканта пронес бессмертную силу через Рим, Паладиум, Людовиков XIV и XV, барокко, французскую революцию, Империю и стиль модерн до мировой войны. В самое последнее время можно было подумать, что он умер, но он уже раскрывает новые волюты в мозгу Сальвадора Дали. Да, я объявляю жизнь, объявляю новый стиль… Пришло время интегрировать, а не дезинтегрировать, строить сюрреализмом такое же веское, такое же полное и классическое искусство, как то, что в наших музеях. Покончено с тем, с чем покончено! В день, когда я посетил высланного в Англию Фрейда, незадолго до его смерти, он сказал мне:
 – В классических картинах и ищу подсознание, в сюрреалистических ищу то, что сознательно!
 Иначе говоря, это значило приговорить сюрреализм как доктрину и сектанство, чтобы классифицировать его в «состояниях духа» – так же у Леонардо драма стиля включала трагизм искусства. Фрейд особо занимался в то время «религиозным феноменом Моисея». Я вспоминаю, с какими трепетом он произносил слово «сублимация». «Моисей – это сублимация во плоти». Отдельные науки нашего времени специализировались на изучении трех констант жизни: сексуальный инстинкт, чувство смерти и страх пространствавремени. Эти ценности, раз проанализировав, важно сублимировать: половой инстинкт в эстетике, чувство смерти в любви, страх пространства-времени в метафизике и религии. Довольно отрицать! Надо утверждать. Довольно стремиться к излечению. Надо сублимировать. Стиль заменит автоматизм, техника – нигилизм, вера – скептицизм, строгость-небрежность. сдержанность – непринужденность, индивидуализм и иерархия – коллективизм и единообразие, традиция-экспериментаторство.
 После Реакции и Революции – Возрождение.




 Эпилог


 Сегодня 30 июля 1941 года – дата, к которой я обещал моему английскому издателю поставить последнее слово в конце этой рукописи. Я совершенно обнажен и один в своей комнате в ХэмптонМэнор, Вирджиния. Подойдя к большому зеркалу, я могу глаза в глаза разглядеть этого Сальвадора Дали, коим я являюсь, единственного, кого я близко знаю в течение тридцати шести лет. Вот мои прекрасные волосы цвета вороного крыла, которые я так люблю. У меня даже нет мозолей на подошвах. Мои руки, ноги, тело те же, что и у славного подростка, каким я был. Только мой живот стал слегка выпуклым, но это совершенно меня не волнует. Мне не предстоит ни путешествие в Китай, ни даже развод. Тем более я не думаю покончить с собой или броситься в пропасть, безнадежно вцепившись в мягкую плаценту – теплый шелк парашюта. Я не намерен ни с кем драться на дуэли. Я желаю лишь: любить Гала, мою жену, и научиться стареть – это такое тонкое искусство, такое невозможное для других.
 И ты, Европа, которой я так дорожу, надеюсь, что в ближайшее время обрету тебя, чуть постаревшую во всех испытаниях. Я был злым ребенком и возрос в тени зала. Я еще люблю заставлять страдать. Но вот уже некоторое время я знаю, что начинаю любить женщину, на которой женился семь лет назад. Вернее, я начинаю любить ее по закону католической и римской Церкви и могу сказать себе, как Унамуно, который дал такое определение: «Если у твоей жены болит левая нога, ты должен чувствовать такую же боль в левой ноге».
 Я написал большую книгу о тайнах моей жизни – и только она дает право понять меня. А я хочу быть понятым целым миром, ибо я представляю собой воплощение послевоенной Европы, переживший все перипетии, все опыты, все драмы. Вольный стрелок сюрреалистической революции, я день за днем познавал весь упадок, все интеллектуальные отголоски эволюции диалектического материализма и ложных философских доктрин, создавшихся на мифах крови и расы во имя национал-социализма. Даже у теологии нет больше секретов от меня. Мой разум торопится стать первым среди всех, даже если надо заплатить за эти чрезвычайные открытия ценой самого большого пота, самого страстного увлечения.
 Если с фанатичностью испанца я участвовал во всех самых спекулятивных, самых оппозиционных исследованиях, зато я никогда в своей жизни не соглашался принадлежать ни к одной политической партии, какую бы идеологию она не проповедовала. И как мне принять ее сегодня, когда политику поглотила религия?
 С 1929 года я без передышки изучал все достижения и открытия Науки за последние сто лет. И если мне не удалось проникнуть во все секреты из-за устрашающей специализации, то я интуитивно постигал их ориентацию и их онтологическое значение. Среди множества вещей, которые остаются еще для нас загадочными и необъяснимыми, со все большей силой и величием подтверждается одна истина: ни одно из философских, нравственных, эстетических и биологических открытий не позволяет отрицать Бога. Во времена, когда отдельные науки выстроили стены, тем более нет иной крыши, нежели святые Небеса.
 Небеса – вот чего взыскала моя влюбленная душа на протяжении всей жизни с некоторым смущением и, если можно так выразиться, с запашком дьявольской серы. О Небеса! Горе тому, кто не поймет этого. Увидев впервые выбритую женскую подмышку, я искал Небо; разворошив костылем разлагающийся и кишащий червями труп дохлого ежа, я искал Небо.
 А что же такое это Небо? Гала уже стала реальностью! Небеса – ни высоко, ни низко, ни справа, ни слева. Небеса – прямехонько в груди человека, у которого есть Вера.
  Сальвадор ДАЛИ, 
  Хэмптон-Мэнор, 
  ровно в двенадцать часов. 
 P.S. – В этот час у меня еще нет Веры и я боюсь умереть без Неба.




 Примечания


 Арагон Луи (р. 1897) – писатель, участник литературы Сопротивления. Принадлежал к группе дадаистов, затем сюрреалистов, с которыми порвал в 1930 году.
 Асанья Мануэль(1880–1940) – испанский политический деятель, левый республиканец. В 1931-33, 1936 гг. – премьер-министр Испанской республики, с 1936 по 1939 гг. – президент. Умер в эмиграции во Франции.
 Баррадос, Рафаэль Перес де (1890–1929) – уругвайский художник испанского происхождения, создатель вибрационизма – разновидности кубизма.
 Белы Пепин-Хосе, Белы Ласьерра (р. 1904) – друг Лорки и Дали, неофициальный соавтор фильма «Андалузский пес», наряду с Бунюэлем и Дали.
 Бёклин Арнольд (1827–1901) – швейцарский живописец, представитель символизма и стиля «модерн».
 Бёрдслей Обри (1872–1898) – английский рисовальщик, повлиявший на графику стиля «модерн».
 Брак Жорж (1892–1963) – французский художник-кубист.
 Браманте Донато (1445–1523) – итальянский художник Раннего Возрождения.
 Бретон Андре (1896–1966) – французский писатель, один из основателей сюрреализма.
 Бунюэль Луис (р. 1900) – инспанский кинорежиссер.
 Вермеер Делфтский Ян (1632–1675) – голландский живописец.
 Гарбо Грета (р. 1905) – американская киноактриса.
 Гарфиас Педро (1901–1964) – испанский поэт, эмигрировал после поражения республики в Мексику.
 Гауди Антонио (1852–1926) – выдающийся каталонский архитектор.
 Гучмера (Гимера) Анхель (1845–1924) – крупнейший каталонский драматург и поэт.
 Гонгора Луис де (1561–1627) – блестящий испанский поэт и острослов, произвел революцию в поэтическом языке.
 Грис Хуан (1887–1927) – испанский художник, с 1905 года работал с Пикассо в Париже, видный и наиболее последовательный кубист.
 Гюисманс Шарль (1848–1907) – французский писатель, натуралист и декадент.
 Деснос Робер (900-1945) – поэт, активный участник Сопротивления, некоторое время был близок к сюрреалистам.
 Диас Даниэль Васкес (1882–1969) – испанский художник-портретист.
 Дoрс-Эухенио O'Opc-u-Poвupo (1882–1954) – каталонский писатель, критик и теоретик искусства.
 Дягилев Сергей (1872–1929) – русский театральный и художественный деятель, один из создателей объединения художников «Мир искусства». Организатор выста – вок русского искусства, русских концертов. Русских сезонов (с 1907) за рубежом. Создал труппу «Русский балет» (с 1911 г.).
 Карбонеро Хосе Морено (1860–1941) – испанский художник, портретист и книжный график.
 Карпаччо Витторе (1455–1526) – итальянский художник Раннего Возрождения.
 Карпо Жан-Батист(1827–1875) – французский скульптор.
 Кирико Джоржо де (1888–1978) – итальянский живописец, глава «метафизической» школы.
 Клер Рене (р. 1898) – французский кинорежиссер и сценарист.
 Кокто Жан (1889–1963) – французский драматург, эссеист, художник, деятель киноискусства.
 Корбюзье Шарль Ле (1887–1965) – французский архитектор и теоретик архитектуры, один из создателей современного рационализма и функционизма.
 Коро Камилл (1796–1875) – французский живописец.
 Лорка Федерико Гарсиа (1898–1936) – выдающийся испанский поэт и драматург.
 Лотреамон граф (Исидор Дюкасс) (1846–1870) – французский писатель, предтеча сюрреализма.
 Людовик Баварский (1845–1886) – коронован в 1864 году, спустя два года объявлен безумным и заключен в замок на берегу озера, в котором его и утопили.
 Маркович Игорь (р. 1912 г.) – французский дирижер и композитор, родом из России, участник Сопротивления.
 Маркина Эдуарда (1879–1946) – испанский драматург, поэт и театральный дея – тель.
 Микепанджело Буонарроти (1475–1564) – итальянский скульптор, живописец, архитектор, поэт Позднего Возрождения.
 Миро Жоан (р. 1893) – художник, родом из Каталонии, большую часть жизни провел в Париже.
 Монтес Эухе. нио (р. 1897) – галисийский поэт, писатель и журналист, профессор философии, ставший впоследствии политиком крайне правого толка.
 Монтуриол Нарсиссе (1819–1885) – испанский изобретатель, автор проекта подводной лодки.
 Падеревский Игнацы Ян (1860–1941) – польский пианист, композитор.
 Перуджино Пьетро (1445–1523) – итальянский художник Раннего Возождения.
 Пабло (1881–1973) – знаменитый французский живописец, график, скульптор, керамист, испанец по происхождению.
 Пуссен Никола (1594–1665) – французский художник-классицист.
 Рафаэль Санти (1483–1520) – итальянский живописец и архитектор Высокого Возрождения.
 Реверди Пьер (1889–1960) – французский поэт, один из провозвестников и участник «сюрреалистического бунта».
 Рембрант Харменс ван Рейн (1606–1669) – голландский живописец, рисовальщик, офортист.
 Ренуар Огюст (1841–1919) – французский живописец, график и скульптор, близкий и импрессионизму.
 Рибера Хосе (1591–1652) – испанский живописец и гравер.
 Роден Огюст (1840-1917) – французский скульптор.
 Россети Данте (1828–1882) – английский живописец и поэт, основатель «Братства прерафаэлитов» (1848).
 Садуль Жорж (1904–1967) – французский киновед, профессор.
 Сансовино Ждакопо (1486–1570) – итальянский скульптор.
 Сезанн Поль (1839–1923) – французский художникпостимпрессионист.
 Соролья Хоакин(1863–1923) – испанский художник.
 Стаковский Леопольд (1882–1977) – американский дирижер.
 Стравинский Игорь (1882–1971) – русский композитор и дирижер, с 1910 года жил за рубежом.
 Студенческая Резиденция – создана в 1910 году в Мадриде, по сути вольный университет. Дали поселился в Резиденции в сентябре 1922 года, поступив в Школу изящных искусств при Академии изящных искусств СанФернандо, и жил там с перерывами до середины 1926 года.
 Тзара (Цара) Тристан – наст. имя Сами Розершток (1896–1963), выходец из Румынии. В 1919 году перебрался в Париж, возглавил кружок дадаистов, на рубе – же 20-30-х годов примкнул к сюрреалистам.
 Ультраизм – авангардное течение в Испании, родственное футуризму. Возникло после первой мировой войны и оформилось к 1919 году.
 Унамуно Мигель де (1864–1936) – выдающийся испанский философ, романист, драматург, поэт. филолог, общественный деятель.
 Франческа Пьетро делла (1420–1492) – итальянский художник Раннего Возрождения.
 Шарден Жан-Батист (1699–1779) – французский живописец.
 Эскуриал (Эскориал) – монументальное сооружение в Мадриде, включающее монастырь, королевскую резиденцию, пантеон испанских королей.
 Элюар Поль(1895–1952) – поэт, участник литературы Сопротивления в 20-е годы сблизился с дадаистами и сюрреалистами.
 Шар Рене (р. 1907) – французский поэт, участник Сопротивления.
 Юник Пьер (1909–1945) – поэт, киносценарист, журналист, участник литературы Сопротивления.